Важнее слов

Джесси зарылась пальцами в мои волосы, от прикосновения ее ногтей к моей голове я испытывал сладкое наслаждение, и я стонал, все больше возбуждаясь так, что это уже становилось больно, и прижимаясь к ней все сильнее. На мой стон Джесси ответила собственным, она отпустила мою голову и отступила на шаг. Она взялась за свою сорочку в районе бедер и медленно потянула ее вверх, смотря мне прямо в глаза, пока снимала ее через голову. Ее волосы водопадом сошли на ее плечи и грудь, когда она отбросила свое одеяние в сторону.

Моя кровь быстрее побежала по жилам, стоило мне увидеть ее голое тело, насладиться им. Она само совершенство. Я аккуратно отвел пальцем локон с ее груди, и моему взгляду предстала ее великолепная грудь, бледно-розовые круги вокруг сосков, которые уже успели затвердеть. Я подался вперед и взял один из сосков в рот, медленно проводя по нему языком и слушая, как Джесси постанывает, снова кладя руки мне на голову и вжимая свою грудь мне в рот. Я нежно посасывал ее грудь, и тогда Джесси простонала еще раз:

– Ох, Каллен, да…

Отклонившись назад, я убрал волосы и со второй груди. Я целовал и ласкал ее языком до тех пор, пока не почувствовал, как ее бедра подались вперед – она искала высвобождения. У меня между ног как будто начали проходить электрические разряды – в унисон биению моего сердца.

Джесси потянула мою футболку вверх. Я помог ей стянуть ее через голову и тут же схватил Джесси за руку и повел ее к постели. Потянувшись вперед, я отдернул тяжелое верхнее одеяло, обнажая белоснежную простынь. Она присела на кровать, так доверчиво глядя на меня, что сердце едва не выскочило у меня из груди.

Она легла в постель, и ее волосы красиво раскинулись по подушке. Я позволил себе насладиться ее красотой, я был буквально опьянен ею: изгибами ее тела, так отчетливо выделяющимися на фоне белоснежного белья, персиковым оттенком ее кожи, ее округлой грудью, увенчанной милыми розовыми сосками, и, конечно, кустиком темных волос у нее между ног.

Она дышала неровно, учащенно. Я сбросил ботинки, снял штаны и трусы-боксеры и откинул все это в сторону перед тем, как самому сесть на постель. Наши голые тела соприкоснулись, и это оказалось таким невероятным ощущением, что я стал бояться, а продержусь ли я достаточно долго, чтобы доставить ей удовольствие. Я ощущал себя большим подростком, переполненным похотью настолько, что она сотрясает его тело.

Что же ты делаешь со мной, Джесси

?

Внутри меня пульсировала музыка, не мелодия, но гармония, глубокий, медленно разворачивающийся первозданный ритм, который раздавался в унисон с тем, как сердце проталкивало кровь по моему телу. Я прислушался к этой гармонии, но не пытался ее удержать, ведь что-то давало мне понять – стоит только вспомнить это мгновение, мечтательное и счастливое выражение лица Джесси, запахи этого дня – дождь и розы, – как музыка вернется сама собой.

Стараясь обуздать свое желание, я провел руками по всему ее телу, узнавая ее ближе, чем кто-либо еще, касаясь ее бархатной кожи, радуясь тому, как ее живот слегка вздрагивал, когда я слегка дотрагивался до него, изучая ее гладкие бедра, родимое пятно на одном из них – все те вещи, благодаря которым Джесси становилась самой собой, а не кем-то еще. Желание сделать ее своей и только своей медленно нарастало у меня в груди. Я начал вновь целовать ее, медленно, как будто помечая как свою, и так же медленно потянулся рукой ей между ног. Я почти зарычал, когда мой палец скользнул в ее влажную и тугую киску.

– Джесси, – простонал я.

Она начала целовать меня сильнее, молча моля о том, чтобы я не останавливался. Я глубоко вздохнул, успокоил дыхание, собрал немного влаги и смочил ею набухший бутон, медленно массируя его и водя вокруг него пальцем. Она испустила сдавленный стон, сильнее прижимаясь к моей руке, пока сам я пытался обуздать свое разбушевавшееся желание.

Стоны Джесси перешли в громкие придыхания, когда я вновь вернулся к ее груди и начал целовать и покусывать соски, продолжая при этом двигать пальцем.

Я хотел, чтобы от возбуждения она потеряла голову, чтобы она готова была сойти с ума от вожделения, хотел, чтобы она почувствовала, как небо врезается в землю, когда я помогаю ей кончить. Долго этого ждать не пришлось. Уже через несколько секунд Джесси выгнула спину и кончила, выкрикивая мое имя.

Когда она опустилась, то из горла у нее вырвалось что-то похожее на плач. Ее тело расслабилось, она оплела ногами мои бедра, прижимая меня ближе к себе.

– Не останавливайся, – выдохнула она, и в голосе ее прозвучала отчаянность.

Она все сильнее прижималась ко мне тазом. Я засмеялся, но оборвал себя – мой смех обернулся шипением, когда я понял, что у нее уже вышло подвести мой член к ее лону.

– Постой, Джесси. Нужен презерватив.

Я попытался вслепую нашарить свои джинсы. Когда я нашел их, то одной рукой принялся искать по карманам бумажник. Другой рукой я все еще держал Джесси. Наконец у меня вышло найти бумажник в джинсах, и я достал из него презерватив. Отклонившись назад, я открыл его и натянул, втягивая воздух от прикосновения собственных пальцев. Мой член был так напряжен, что мне казалось, я готов кончить от малейшего прикосновения.

Джесси наблюдала за мной из-под полуприкрытых век. Она подалась ко мне, как бы молча призывая меня вернуться в ее объятия. Я послушался ее, вновь приникая к ее губам. Я оперся одной рукой о кровать, перенеся на нее свой вес, а другой помогал себе войти в нее, в ее мягкое, теплое и манящее лоно. Я задержался на мгновение, вдруг испугавшись – я волновался не только о том, что сделаю больно ей, я боялся, что переживу ту же боль, что и она.

– Джесси… – начал было я, собираясь вновь спросить, была ли она уверена в том, что хочет разделить этот опыт именно со мной.

– Да, Каллен,

да

, – ответила она еще до того, как я смог сформулировать вопрос.

После этих слов она сама подалась вперед, заставляя меня глубоко проникнуть в нее. Я застонал от наслаждения, ощущая, как ее тело туго смыкается вокруг моего члена. Джесси напряглась. Я никогда еще не был с девственницами, но я догадывался, что лучше сделать все быстро. Я надавил, проникая в нее еще глубже и ощущая, как разрывается нежная плева. Джесси вскрикнула и еще крепче сжала ногами мои бедра.

– Прости, Джесси, прости, – лепетал я, покрывая поцелуями ее лицо, хотя все мои инстинкты говорили мне продолжать двигаться.