Не бойся меня

Он развернул ее, слегка подтолкнул и заставил вытянуться на матрасе. Сквозь ароматический дым пробился запах старой пыльной обивки. Руки по-прежнему были скованы за спиной, но шея, а вместе с ней и Саша испытывали такое наслаждение, что в первые несколько мгновений она даже не поняла, что Кир разрывает на ней футболку: стаскивает с плеч, рывком опускает до талии. Оттягивает лямку бюстгальтера. Ладонью обхватывает грудь. И щекочет ее концом одной из кос. Саша попыталась вывернуться, но Кир опустился сверху, прижимая ее к матрасу. Его дыхание касалось щеки, она отвернулась, но он взял в руки сразу несколько кос и, потянув, заставил ее вернуться в прежнее положение.

Чем дольше длился этот кошмар, тем сложнее было сохранять надежду и хоть какой-то здравый смысл. Саша зажмурилась.

— Подними голову.

Саша подняла.

— Открой рот.

Она сглотнула и плотно сжала губы. Тогда Кир зажал ей нос. Это было так неожиданно, она так испугалась, что не может вдохнуть, что схватила воздух ртом, – и Кир ловко сунул между губами одну из кос. Обвил ею лицо и завел назад, как уздечку.

— Вот так.

Он заставил ее слегка запрокинуть голову и прикусил кончик уха.

— Все хорошо. Все хорошо, Са-ша. Расслабься..

Будь она чуть более спокойна, она подумала бы, что «расслабься» звучит как издевка. Но ей было не до этих мыслей. Она убеждала себя, что Вадим вот-вот будет здесь. И полиция. Вот-вот. Она дернулась, когда рука Кира снова стиснула ее грудь и опустилась на живот. Потом ниже. Саша попыталась сжаться, но Кир придавил ее сильней, так, что стало трудно дышать. Его рука неумолимо двигалась, тело реагировало против воли. В какой-то момент Саша сдавленно застонала.

— Вот так. Тебе же нравится. – Он выдохнул это ей в ухо; шелестели пряди. Это было так громко, словно рядом трещала трансформаторная будка. – Не хочешь помочь мне? Раздвинь ноги.

Она сжалась еще сильней.

Мне не нравится! Мне не нравится, пусти меня, пусти, пусти, пусти!

— Ты такая странная, Сашенька. Ты делаешь все наоборот. Может быть, тогда так: не дай мне тебя тронуть?

Саша попыталась двинуть локтем, чтобы ударить его. Кир расхохотался.

— А если я скажу тебе, что твой папа сейчас ужинает с моими друзьями? Он считает их своими коллегами, но он ошибается. Как ошибаешься ты, не давая себе воли.

Папа не ужинает. Папа ищет меня.

Саша верила в это и не верила. Если бы хоть кто-то искал ее, если бы хоть кто-то был рядом – они бы уже пришли! Сколько еще ждать?

— Я знаю, что ты хочешь этого. Ты хочешь меня.

Нет, нет, нет! Нет!

— Несмотря на то что пытаешься сопротивляться. Я знаю, что ты хотела этого с самого первого сообщения.. Да? Ведь так, Саша? Я видел твои сны..

Она чувствовала себя бессильной и омерзительной. Она боролась с собой, пытаясь дышать ровнее, пытаясь подавить то, что не могла и не хотела испытывать. Кир рывком перевернул ее на спину, вновь принялся щекотать ее грудь кончиком косы. Затем склонился и обхватил левый сосок губами.

Мурашки.

Чуть прикусил.

Саша выдохнула, кусая язык. Это был какой-то морок; она вырывалась, царапаясь и сопротивляясь, но все это было так тщетно, что он, кажется, даже не замечал. Глядя на нее исподлобья, не отводя взгляда, Кир обвел сначала пальцем, а затем языком правый сосок. Прикусил – на этот раз куда сильнее. Саша хрипло вскрикнула. Он набросил рубашку ей на лицо.

— Не кричи. Мы только начали, Са-ша.

Что он делает? Что он делает?!

От паники, неизвестности, недостатка воздуха кружилась голова. Волосы лезли в рот. Кир медленно провел ладонью от ее подбородка до шеи, затем по груди и животу. Краткая усмешка, быстрый, едва уловимый жест, движение пальцев. Саша выгнулась и застонала.

— Я мог бы заниматься этим всю ночь. И весь день. Сколько угодно. Это я и собираюсь делать.

Сердце бешено колотилось. Саша разрывалась между отвращением и страхом. Она чувствовала себя бессильной. Она хотела выжить. Она хотела, чтобы этого ублюдка упекли в тюрьму. Надолго. Навсегда. Чтобы его казнили. Чтобы с ним самим сделали то, что он проделывал с ней. Но она не хотела, чтобы с ней происходило то, что происходило, не хотела, чтобы ей приходилось делать то, что она делала! Она не хотела хотеть этого!

Кир снова пощекотал ее кончиком косы – на этот раз под коленом. Прошелся пальцами по бедру, слабо ущипнул. Злое чужое возбуждение захлестывало удавкой. Она знала, что должна сделать хоть что-то, чтобы защитить себя, но что она могла сделать?

— Не волнуйся. Я буду аккуратен, хоть ты и не заслужила. Я знаю, тебе не слишком хотелось этого со своим другом..

Поцелуй в шею, что-то влажное и прохладное коснулось талии.. Саша ахнула.

— Ты такая красивая, Са-ша. Нам некуда торопиться.

Он сорвал рубашку с ее лица, нагнулся, языком провел по щеке. Она скривилась, пытаясь отвернуться.

— Пожалуйста, помоги мне. Не нужно сопротивляться. Не нужно заставлять меня делать больно.

Он водил косами по ее телу, надавливая, щекоча, вынуждая ее вздрагивать и елозить на матрасе. Саша пыталась сдерживаться. Бессмысленно.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты откликаешься? Ты смеш-на, Са-ша..

Она сосредоточилась на вдохах, на сердцебиении, стараясь утихомирить бешенство.

— Теперь ты чувствуешь то, что чувствовал я все это время. Боль – оттого, что неспособен был дотянуться до тебя, – и удовольствие при мысли о том, как это случится.. когда случится. А ты ведь знала, что это случится. Ты знала с самого начала, Са-ша. И я не понимаю, почему же теперь ты все никак не хочешь..

Он снова перевернул ее на живот и принялся водить косами по обнаженной спине. Затем, оставив косы, провел вдоль позвоночника ногтями. Саша не могла унять дрожь. Дыхание против воли становилось чаще, сердце билось быстрее. Тело реагировало и на слова, и на прикосновения – и Саша не могла ничего с этим сделать; могла только ненавидеть себя за стоны. За всхлипы.

Отчаянно заорала:

— Не надо, пожалуйста! – Когда он заставил ее приподняться, спустил белье, и она ощутила скольжение, толчок и..

— Твои косы, твое тело, твои мысли, – размеренно говорил Кир, двигаясь в такт фразам, – они все принадлежат мне. Ты, – шептал он, вновь берясь за косы и с силой оттягивая ее голову, наклоняясь к уху, – открытая книга для меня, Са-ша..

Она больше не помнила ни о Вадиме, ни о полиции. Ни о чем. Весь мир сузился до потрескивания пламени, до свечных огоньков, пляшущих перед глазами, и все ускоряющихся, выматывающих движений, от которых ныло, тянуло внутри. Кир накинул одну из кос ей на шею.