Не бойся меня

— Саш, я вот еще что подумал. Ты же вообще не спишь, по-моему, ночью. Не девочка, а половина панды. Давай попробуем психотерапевта найти. Прям тут, в Питере.

Сердце пропустило удар. Все внутри крикнуло: да! Саша выдавила сухо:

— Нет.

— Нет так нет, – очень легко сдался папа. – Тогда.. до вечера?

— До вечера, пап.

— Как обычно, «Четыре сыра»?

— Как обычно, «Четыре сыра».

Саша упала спиной на кровать. Кружились стены. Люстра то опускалась, то поднималась к самому потолку, становилась плоской, превращалась в паука.

Психотерапевт. Это новая пачка «Цеплекса». Это ночи без снов. Это механический и глухой покой внутри.

Это проговорить свои эмоции снова. Постороннему человеку. Учитывая, что он все знает, все видит, достанет ее где угодно. Он все еще не до конца внутри ее головы. Но если он узнает, что она отправилась к психотерапевту, для него недолго останется тайной то, что она расскажет врачу.

Это быть осужденной. Это непременно быть осужденной за все: от вечеринки с «Фатумом» и «Контрсталией» и графы «О себе» до мыслей, чувств и желаний сегодня, сейчас, в этот самый миг. А это значит – вина и стыд станут еще сильнее. Как люстра-паук, спустятся и вонзятся. Вцепятся и не отпустят. Совсем как он.

А мысли, картинки, письма продолжаются, продолжаются, продолжаются..

— Саш.. – Папа все же попробовал поднять тему еще раз, уже почти ночью – он задержался до одиннадцати, пришел усталым и серым: что-то не ладилось на их стройке. – Давай все-таки попробуем.. с психологом.

— Пап, я и так живу тут незапланированно. Это офигеть как дорого: эта гостиница, и вся еда тут, и наши прогулки.. Пап. Папа, это просто очень дорого. Давай, пожалуйста, не будем.

Лежа в кровати, Саша перебирала в голове то, что чувствует, – как страницы, переложенные сухими листьями, как флакончики с ароматами, как грязные шелковые футболки и кружева.

Тревога. Страх. Усталость от постоянного напряжения. А еще все-таки надежда на спасение или развязку. А еще – уже совсем раскрошившаяся, как корка вчерашнего пирога, иллюзия безопасности, оттого что отец рядом. А еще – желание жить нормальной, самой обыкновенной и скучной жизнью без этих пряток, без этих писем, без..

— Без тебя, без тебя, без тебя! – яростно в подушку закричала Саша. И не помнила даже, как из соседней комнаты прибежал папа, тряс ее за плечи и отпаивал вонючей теплой водой.