Не бойся меня

Музыку вдруг выключили – внезапная тишина заставила Сашу настороженно и неохотно вынырнуть из книги. Она напряженно вслушивалась и всматривалась, пытаясь понять, что случилось. Что-то с электричеством? Нет; свет же горит.. Но уже через минуту заиграли гитаристы, и она поняла, что просто начался концерт. В зале стало гораздо многолюдней, и Саша порадовалась, что пришла заранее, – иначе бы точно не досталось места. В «Горьком» она всегда любила именно этот, второй, зал, напоминавший библиотеку, – с мягким освещением, сухим и сладким книжно-кофейным запахом, с цветами, рассыпанными по подоконникам, и глубокими креслами вокруг низких столов, расставленных без всякой логики и порядка. Саша слегка поморщилась, когда взвизгнул включенный микрофон. Но порадовалась, когда гитаристы заиграли инструментал – без слов, которые отвлекали бы от книжной истории.

Проснулась оттого, что что-то щекотало нос. Маргарита попытался отмахнуться в полусне, но стало только хуже. Тогда она открыла глаза и поняла, что ее щекочут Илянины волосы. Иляна разбросала подушки, они все оказались где-то сбоку, и теперь и Иляна, и Маргарита лежали прямо на ковре, в луже ясного утреннего света.

Вот бы и ей проснуться в утреннем свете – так, чтобы смыло весь этот кошмар, всю память о последнем месяце.

— Саша?

Она заставила себя не дергаться, а сначала вдохнуть, развернуться всем корпусом – и только тогда поднять глаза. Она узнала его по голосу, сразу – но все-таки не уверилась окончательно, пока не увидела своими глазами: Вадим. Он шел к ней, слегка улыбаясь, лавируя между столиками. На нем была зеленая толстовка и черные джинсы, на запястье – привычный браслет-шнурок с тремя деревянными бусинами. Вадим выглядел спокойным и слегка уставшим. Кивнув ему, Саша бросила взгляд в зеркало над камином: она старалась одеваться не вызывающе, но элегантно – насколько позволял кавенецкий гардероб. Темная кофта с полукруглым воротом, длинная рыже-красная юбка в клетку, из косметики – только тушь. Волосы лежали весьма прилично, и в целом она осталась бы вполне довольна собой – если бы не загнанный взгляд. Саша постаралась расслабиться и улыбнуться.

— Привет!

— Привет. – Вадим сел рядом, пододвинул меню. – Ты как? Заказала уже?

Заложив страницу пальцем, Саша закрыла книгу и глянула на обложку. «Исчерканная». Надо запомнить.

— Пока нет.

* * *

Они отлично посидели: Вадим рассказывал, Саша молчала. Обычно роли распределялись наоборот, но в этот вечер Вадим отчего-то был необычно разговорчив, и Саша с удовольствием пользовалась этим, впитывая чужую спокойную жизнь, время от времени смеясь или комментируя. Вадим говорил об институте и студсовете, о лекциях по компьютерной графике и практике на производстве в соседнем городе, о кривых методичках и арбузнике, на который они ездили в сентябре студактивом.

— На хуторе. Помнишь, где мы в началке осенью были?

Саша улыбнулась, вспомнив теплый день, запах сена, рябину, солнце, блестевшее на сухой, почти белой траве. Лошадей и маленькую беседку на краю поля, где они всем классом пили чай с сушками и конфетами.

— Хорошо было.

Вадим кивнул. Неожиданно добавил:

— Если бы поступила в Экон, точно бы была в студсовете. Председателем.

Саша засмеялась, с удивлением отмечая, что ей хочется смеяться часто и много, куда больше, чем раньше. Еще один эффект «Цеплекса»? Или, может быть, так выходит страх? Может, все стремится к естественному балансу и после недель кошмара чему-то внутри нее отчаянно нужно восстановить тишину, покой и свет?

Может быть.

— Ну.. Как вышло, так вышло, – ответила она.

Вадим положил на тарелку третий или четвертый кусок пиццы.

— Точно не хочешь?

На сочном тесте поблескивали черные оливки, сладко пахло ананасом и сытно – сдобренным специями цыпленком. Саша вдохнула поглубже и почувствовала тошноту. Искоса оглядела зал.

— Уверена. Ты же знаешь, я мясо не особо..

— Ты ждешь кого-то? – внимательно посмотрев на нее, а затем тоже оглядевшись, спросил Вадим.

Саша вскинулась:

— Жду? Почему?

— Мне показалось, ты озираешься постоянно. Может, поближе к сцене хочешь? – Вадим оценил переполненный зал и пожал плечами. – Хотя вряд ли получится, наверное.

— Все в порядке, – автоматически ответила Саша.

Музыканты продолжали играть. Она прислушалась и подумала, что музыка напоминает ей что-то тревожное, похожее на закат у моря: солнце садится, сумерки становятся все отчетливей, все прохладней. Еще немного – и будет совсем не различить, где кончается вода и начинается небо. А потом станет не отличить даже море от берега. Саша поняла, что не хочет дослушивать эту мелодию до конца.

— Я сейчас. Извини.

Она выскользнула из-за стола и, протиснувшись между стульями, юркнула в туалет. Заперла дверь и привалилась к стене. Она только сейчас почувствовала, как напряжена. Плечи ныли, шея закаменела – будто она всю ночь просидела за ноутбуком, заканчивая статью. Хотя так и было вообще-то. Саша подошла к раковине, открыла заляпанный позолоченный кран и плеснула водой в лицо, стараясь не размазать тушь. Постояла, прижимая холодную мокрую ладонь ко лбу. Медленно и глубоко вдохнула, еще медленнее выдохнула.

Все. Хорошо. Все в прошлом.

Она вернулась в зал, не обращая внимания на музыку; пошла, не оборачиваясь, глядя только на Вадима: он не видел ее и сидел, рассматривая летнюю террасу за окном, водя пальцем по нетронутой Сашиной тарелке для пиццы. Вадим всегда казался ей симпатичным. Саша в который раз подумала, что останься она в Кавенецке, поступи в Экон – наверняка они все же начали бы встречаться. И наверняка это стало бы началом долгих и крепких отношений. Она никогда, ни разу за школьные годы не испытывала к Вадиму ничего сильнее симпатии. Но он был надежным, начитанным и спокойным, выделялся среди гогочущих мальчишек, которые норовили задрать юбку или оттянуть лифчик, никогда не стебался и всегда был готов прийти на помощь. Так что, поступи она в Экон.. Но думать об этом бессмысленно: прошлого не вернешь, да и все равно она поедет обратно в Москву. Не прямо сейчас; спустя какое-то время. Она же не будет вечно сидеть здесь, запуганная. Но пока она тут, почему бы не..

Саша нахмурилась, а потом усмехнулась своим мыслям. Приложила ладони к щекам, надеясь, что не покраснела. Что за чушь лезет в голову.

— Не скучал? – Она спросила это, чтобы просто обозначить свое возвращение, не допустить неловкого молчания. Но Вадим ответил – быстро и вполне серьезно:

— Скучал.