Страница 40 из 91
Саша слегка улыбнулась, Вадим кивнул, и они покинули рыб, отправившись в соседний отдел. В рыбный зал как раз вошел покупатель, дверь распахнулась, и с улицы ворвалось громыхавшее в пролетевшей машине:
* * *
Через старосту Саше удалось договориться с деканом: официальная запись в трудовой книжке, выпуски регионального СМИ с доказательством того, что она действительно публикуется там регулярно, – и пропуски пар в течение месяца оформят по уважительной причине. Дело оставалось за малым: устроиться в «Известия». К счастью, сделать это удалось почти безболезненно. Да и весь внезапный побег из Москвы пока складывался как нельзя более удачно – если только не вспоминать о его причине.
В «Кавенецких известиях» Сашу помнили очень даже хорошо – с тех самых пор, как она проторчала в редакции все лето перед одиннадцатым классом, поначалу выполняя мелкие поручения и проверяя на запятые тексты не самых грамотных репортеров, а к августу – готовя свой первый материал в ежемесячный детско-юношеский разворот «Известий». С тех пор она поддерживала связь и изредка присылала редактору «московские очерки кавенецкой студентки». Так что в целом не было ничего удивительного, что встретили Сашу как родную: еще год с небольшим – и будет дипломированный специалист, да еще и «наша, землячка, а из Москвы решила на практику приехать в родной город».
Она трижды порадовалась, что все годы в универе хоть раз за летние каникулы забегала в редакцию, расположенную на втором этаже купеческого дома недалеко от центра. Здесь было уютно: тесные кабинеты, маленький холл, густой запах духов, цветов и кофе, а еще постоянное броуновское движение людей и бумаг. Кто-то вечно куда-то спешил, шел, летел; звонили телефоны, кто-то ругался или смеялся, в кухонном уголке то и дело спорили; всюду лежали кипы книг и газет, свежих и старых; стояли древние печатные машинки, списанные системные блоки, валялись коробки конфет, громоздились сломанные стулья, служившие иногда столами, на которых правили материал чуть ли не перед сдачей.
«Известия» выходили раз в неделю, дважды в месяц печатался «Пульс» – газета потолще, с более длинными обстоятельными статьями и художественными очерками. Иногда в «Пульсе» публиковали стихи, рассказы и эссе местных литераторов, там же время от времени выходили Сашины «московские очерки». Подборка ее стихов однажды тоже попала в «Пульс» к Восьмому марта – сегодня при мыслях об этом хотелось закатить глаза и спрятать лицо в ладонях.
В дополнение к «Известиям» и «Пульсу» в апреле выходил толстый «ККукольник», посвященный ежегодной Кавенецкой кукольной ярмарке, известной на всю страну. В «ККукольнике» печатали афишу мероприятий, рецензии на спектакли, интервью с мастерами-кукольниками, организаторами, коллективами.. Еще совсем маленькой Саша прочла в «ККукольнике» отрывки из «Тенеслова» и «Серой мельницы» – и с тех пор прониклась мрачной романтикой того и другого.
Поскольку на дворе как раз стоял апрель, к печати готовилось все разом: «Известия», «Пульс» и «ККукольник». В свете этого «Конечно, Саш, оформим практику, нам лишние руки очень даже нужны!» звучало более чем логично.
Собственно, в «ККукольник» ее и определили: очерк о молодежном кукольном театре «Кавычки-кавенечки», биографии знаменитых мастеров, связанных с историей города, выжимки из репортажей с прошлогодних ярмарок, отдельная статья, посвященная чревовещателю Ираелю, чей шатер должен стать изюминкой этого года, интервью с дизайнером декораций, анонсы, рецензии, читательский форум.. Саше стало слегка тревожно от обилия заданий, но выбирать не приходилось; к тому же это было и правда интересно, позволяло окунуться в работу с головой и отрешиться от посторонних мыслей – что она, собственно, и сделала как можно скорей. Все в редакции звенело, спешило и стрекотало, кипел чайник, липкими пятнами засыхал пролитый кофе, увядали на подоконнике цветы, ломались компьютеры, горели сроки – и замотанная Саша почти не успевала думать ни о чем, кроме работы. Почти. Почти. Один только продавленный диван у окна, где можно было прикорнуть между выпусками, все в редакции старались держать пустым и в тишине. Иногда Саша засыпала на нем, и диван дарил сны без сновидений: мгновенные, легкие, после которых плыла голова, тянуло поясницу и путались в голове статьи и строки.
* * *
Спектакли Крылова – это талант, страсть к искусству и преданность своему делу. Восходящая звезда в мире кукольного театра, уникальный взгляд, непревзойденное мастерство – банальности обретают иной смысл, когда речь заходит об этом молодом кукловоде. Слова обретают глубину, силу и выразительность, меняются и обнажают суть – ровно так, как меняется привычный зрительный зал, стоит зажечься софиту и показаться над ширмой куклам.
Саша закончила статью о молодом кукловоде, который собирался приехать на ярмарку в этом году, отправила текст с пометкой fin редактору и закрыла ноутбук.
Ты до скольких сегодня?
Думаю, к шести управлюсь.
Пошли в Горький?
Саша подтянула исписанный планами, дедлайнами и идеями блокнотный лист. Проглядела его. Смяла в комок, швырнула в урну возле окна, улыбнулась и набрала:
Пошли.