Не бойся меня

Глава 10–1 Я читаю твое «о себе»

..Покрытие дорожки пружинит под ногами. В Москве почти не осталось старых черных резиновых дорожек. Теперь – композит на основе полиуретана. Благодаря тебе, Са-ша, я знаю, что гранулы для покрытий иногда делают из переработанного вторсырья. Это так трогательно – наблюдать, как ты пытаешься заботиться об экологии.

Я ловлю себя на мысли о тебе и ускоряюсь. Я хочу убежать? Неправда.

И все-таки больше мне нравились черные резиновые дорожки на стадионе моего детства. Я помню, как они плавились под солнцем, как, нагреваясь, блестели и сухо и горьковато пахли резиной.

..Кожа липкая от пота. Музыка из колонок по периметру зала заглушает дыхание, заглушает чужие голоса и собственные мысли. Это то, что мне надо. Вдох. Вниз. Выдох. Вверх. Мышцы горят, и волосы липнут к вискам. Перед глазами – серый прорезиненный коврик, еле заметный в пасмурный полдень. Я вижу твое лицо, ты бежишь, воюя с зонтом, к метро, и капюшон не спасает: волосы намокли и прилипли ко лбу и к щекам.

Пятнадцати отжиманий третьего подхода недостаточно, чтобы прогнать мысли. Шестнадцать. Восемнадцать. На последнем подъеме кажется, что руки подломятся и я упаду лицом в ковер. Я не падаю. Твой образ не пропадает.

В ушах стучит. Опускаюсь. Переворачиваюсь на спину и закрываю глаза. Музыка из колонок заглушает все голоса, кроме твоего: те редкие видео, что были на твоей странице, и очень плохая запись Дня первокурсника, выложенная на странице МГИЖа. Ты говоришь в микрофон. Косы, заплетенные очень тщательно, так что выбиваются только завитки на шее. Неумело отглаженная блузка. Бледные щеки, горящие глаза. Ты такая смешная. Такая притягательная.

Я стискиваю зубы. Я не осилю ни одного подхода больше. Да это и бессмысленно, кажется. В мышцах дрожь, и все тело ноет. Скорость была выше привычного, гантели – тяжелее, повторений каждого упражнения – больше. Все это бессмысленно. Но есть еще способы, правда? Может быть.

..Старые кашпо, давно не подрезанные каланхоэ на подоконнике, пересадка фикуса – когда я вернулся в квартиру, я завел много зелени. Я срезаю тяжелые больные ветви, убираю сухие листья. Плющ, герань, фуксия – обрезка уберегает их от непослушания. Они растут так, как хочется мне, и я поощряю их цветение, если хочу.

Я хочу тебя, Са-ша.

Я вдруг думаю, как тебе страшно. Как тебе плохо в эти последние недели – из-за меня. Мне больно. Я не хочу делать тебе больно.

Я хочу.

Я не..

Хорошо. Хорошо. У меня есть еще одно средство, безотказное, выручавшее даже в тюрьме. Кухня, кофе, компьютер. Работа. Очень много работы. Команда давно справляется с «Неудачкой» без меня, но вещи, которыми нужно заняться, есть всегда. Презентация по техническим решениям для совета директоров. Коллаборации для привлечения трафика. Продажа акций для приобретения влияния. Покупка серверов в Азии. Дата-центры. Привлечение новых сотрудников. Программы страхования и ипотеки, техническое оснащение и офис. Как это скучно. А ведь было время, когда я руками настраивал CI/CD, был в курсе всех архитектурных решений. Теперь я веду переговоры, обсуждаю бюджет и привлекаю инвестиции, ищу варианты поглощения конкурентов и думаю про расширение экосистемы приложения. Примерный CEO «Неудачки». Создатель «Переиграй», благодаря которому я отыскал тебя.

Руки двигаются вне зависимости от моей воли, мозг отдает приказ быстрее, чем я успеваю остановиться. Я нахожу твою анкету, метаинформацию твоей аватарки, данные IP, с которого ты зарегистрировалась. Я давно знаю, что это IP твоего общежития. Сопоставить это, учитывая, что в твоем профиле указано, что ты учишься в МГИЖе, совсем просто. Я знаю улицу, где ты живешь, я знаю корпус общежития, я прихожу к нему по ночам и разглядываю окна, ища твое.

Я читаю твое «О себе».

«Привет! Это я, и я решила, что пора добавить огонька в свою жизнь – и в твою тоже. Заполняя эту анкету, я позволила взять верх своей внутренней фее, но, честно говоря, это только прибавило хаоса и шарма. Я – из тех девушек, которые могут весело провести время как на вечеринке, так и за чашкой кофе. Я горжусь тем, что вижу в зеркале. Я – смесь загадок, вопросов и длинных кос. Кстати, я увлекаюсь макраме и морскими узлами. Если ты готов к капельке безумия и чувствуешь, что можешь угадать, как я выгляжу сегодня, – дай знать!»

Я не могу.

S – single responsibility. Каждый класс должен выполнять только одну задачу.

Не хочу.

Не буду.

O – open-closed principle. Класс должен быть открыт для расширения, но закрыт для модификации.

Как эта пьяная анкета отличается от того, что ты пишешь обычно.

Снаружи холодно, но я чувствую холод, только когда останавливаюсь около крайнего пятого корпуса у парка и вглядываюсь в окна. Их так много, их так мало, их так ничтожно мало, и на самом-то деле так легко узнать, на каком этаже и в какой комнате живешь ты.

L – принцип подстановки Лисков. Что-то там про перегрузку функций.

Я могу узнать это в два счета.

Я держусь.

Нет. Я не могу. Не хочу. Не буду.

Я..

I – interface segregation. Много специфичных интерфейсов – лучше, чем один для всего.

Я закрываю глаза, я выгоняю тебя из мыслей и памяти. Я решаю, что вспомню, как расшифровывается SOLID, и поеду домой. Я больше не трону тебя, Саша. Не бойся меня. Прости меня. Я забуду о тебе, Саша.

D – dependency injection.. Нет. Inversion. Зависим от абстракций. Независим от чего-то конкретного.

Я открываю глаза, а в следующий миг слышу, как скрипит тяжелая общажная дверь. На крыльцо выходишь ты.

Я чувствую, как губы растягиваются в ухмылку. Мне больно. Я не хочу. Я хочу.

Я смотрю на тебя сквозь окна «ВкусВилла» напротив офиса. Ты вбегаешь в крутящиеся двери, такая растерянная, румяная, полная идей и страха. Мне так нравится, как ты борешься с собой, как пытается выдавить меня из своей рутины. Я же вижу, как ты боишься на самом деле. Как озираешься, вглядываясь в лица, и ищешь меня. Ты видела меня столько раз, Са-ша. Ты видела меня пять минут назад.

— Девушка, не подскажете, как до Войковской дойти?

— Прямо вдоль шоссе, потом дворами к Старопетровскому проезду. Но там лучше спросите еще раз, там очень путано.

Кто-то перерезает нитку, на которой болтается сердце, каждый раз, как я оказываюсь к тебе так близко. Так близко, что могу пересчитать твои зимние веснушки, что могу назвать тебя по имени – и ты вздрогнешь, потому что узна́ешь меня. Но я не называю, и ты не узнаешь.