Не бойся меня

Очень, очень старое здание. У входа – черно-белые фотографии под стеклом: «Их разыскивает полиция». Саша против воли вгляделась в лица, пытаясь понять: есть ли среди них он? Она стояла и смотрела на фото до тех пор, пока ее не окликнули, пока Арина не потащила ее за локоть в глубину этого здания, выкрашенного блеклой голубой краской, опутанного колючей проволокой, пахнущего штукатуркой и чем-то стерильным, пугающе-ледяным. Саша подумала, что должна чувствовать себя в безопасности здесь. Но на самом деле все было еще хуже, чем раньше, – потому что ей пришлось включить последнее сообщение. Прослушать его вместе с дежурным сотрудником и с Ариной. Отчетливо и громко – еще раз. А потом ответить на бесконечность вопросов о предыдущих голосовых. Когда именно приходили. С каких адресов и аккаунтов. Что в них было – максимально точно, насколько только возможно вспомнить. Это было извращенной пыткой. Саша холодела и холодела; ей казалось, она втягивает в себя весь холод, и даже слезы страха замерзают, так и не выкатившись из глаз. Зато ладонь, которой Арина сжимала под столом ее пальцы, казалась обжигающей. Это было почти больно. Саша выдернула руку.

По ощущениям, они пробыли в отделении часа полтора; Саша заполняла серые шершавые бумажки – такие же бесконечные, как вопросы. Тянулись минуты. Саша поймала себя на том, что в последние дни время вообще тянется странно: в него вмещается так много, хотя, казалось бы, прошло всего ничего, и на события – на обыкновенные события обыкновенной жизни – последние месяцы были не так чтоб очень щедры.

Мигала лампа под потолком. Скрипела форточка. Аринины волосы шевелил сквозняк. «Удивительно, – отстраненно подумала Саша, – что ее пустили со мной. Могли выгнать». Если бы Арины не было рядом, она бы, наверное, сложилась пополам прямо на старом деревянном стуле и не смогла бы больше ни пошевелиться, ни произнести хоть что-то связное.

Связное.

Они могут стать ошейником и поводком, если я захочу. Но я пока не хочу.

Сашу затошнило. Она едва добежала до туалета. Раковина была в пятнах краски и выглядела так, словно кто-то умывался в ней после драки. И почему-то тут тоже моргала лампа, бело-голубой кружок в углу под потолком: клац-клац. Клац-клац. Моргала, клацала и жужжала.

Саша выбралась обратно в коридор. Кто-то сказал ей, что заявление приняли, работа идет: судя по всему, это маньяк, которого ищут уже несколько лет. Он уже отсидел за изнасилование, и в прошлый раз было все то же: анонимные письма, фетиш, связанный со связыванием, девушки Сашиного возраста.

Связанный со связыванием.

Ты так красиво поешь, Са-ша. Думаю, ты кричишь так же красиво. Уже три недели, засыпая, я представляю, как ты кричала бы, если бы я связал тебя твоими косами и оставил одну.

Саша потрясла головой. Слова не вытряхивались. Она укусила себя за руку. Арина схватила Сашу, пытаясь отвести ее руку от лица.

Слова доносились как сквозь вату:

— Дайте ей успокоительного какого-нибудь. Пусть едет домой. В этот.. откуда она.. Вилюйск. У нее там родители? Вот пусть поживет пока с родителями.

— Почему я? – сражаясь с ватой, спросила Саша. – Почему?!

— Исходите из того, что это человек с определенными психическими отклонениями. Он зациклен на определенных.. вещах. Он ищет их. И видимо, в вас он нашел что-то из того, что искал.

Голова кружилась, хотелось на воздух – вырваться из этой штукатурки, полированных деревянных столов, курева, людей в форме, хлорофитумов и алоэ. Окружающее сливалось в мутную полосу.

Арина вытащила Сашу на крыльцо. Саша виском прислонилась к бетонному столбу, поддерживавшему козырек. Хотелось уйти отсюда как можно скорее, но она словно превратилась в кисель: двигаться получалось очень медленно, очень плавно, тело откликалось с огромной задержкой. Весь мир превратился в кисель, кружился и пытался забиться, залиться внутрь. Растворить Сашу. Она была бы рада. Но голос и руки Арины вытаскивали наружу.

— Мать, не раскисай! Сейчас отвезу тебя в общагу, купишь билет домой, и я тебя провожу до вокзала. Эй! Воды дать?

— Нет, – разлепила губы Саша. Оттолкнулась от столба. – Все норм. Пошли.

Табло на кинотеатре показывало 19:31, пятое марта.

— Нет, – повторила Саша, сглатывая. – Да. Дай воды.

Арина протянула бутылку. Внутри оказалось что-то прохладное и сладкое. «Опять одноразовая бутылка», – слабо подумала Саша, сделав несколько крупных глотков.

— У тебя паспорт с собой? А, да, с собой.. Зарядка? Карточки? Билет можно с телефона купить. Сразу поедем на вокзал, там подождем поезд. Ладно?

— Нет, – повторила Саша. Допила. Вытерла губы. – Я не поеду никуда.

— В смысле?!

— Завтра собес в «Эклектике». Я столько раз пыталась. Я не буду забивать из-за какого-то урода.

— Саш! Ты с ума сошла? Ты же слышала: это маньяк, который уже убил кого-то!

— Не факт, – сухим, не своим, каким-то скрежещущим голосом произнесла Саша. – Может, это не он. А просто какой-то псих. Я не буду из-за него упускать такой шанс. Я завтра схожу на собес. Не возьмут – поеду домой. Возьмут.. посмотрим.

— Ты дура, Саш? Он и тебя убить может!

— И тебя, – откликнулась Саша, вглядываясь в испуганное Аринино лицо. – И кого угодно. И что теперь? Рано или поздно всем конец. Так что теперь, готовиться к этому?

— Ты дура, – повторила Арина уже с утвердительной интонацией. – Я позвоню твоей маме.

— Не смей! – крикнула Саша.

Из предбанника выглянул дежурный.

— Чего разорались?

Саша спустилась по ступеням. Мир все еще казался чересчур жидким, зыбким, каким-то неловким. Но уже было лучше. И мысли были стройней. И почему-то после похода в полицию больше не было страха.

Нет. Нет, конечно. Она не будет отказываться от того, чего так долго добивалась, из-за какого-то психа. Какого-то фетишиста. Пошел он в задницу.

— Саш, давай я хотя бы.. ну, не знаю, провожу тебя на этот собес завтра, – плачущим голосом предложила Арина.

Ее слезы, ее тревога нервировали. Саша кивнула, чувствуя холодок и откуда-то взявшееся ослиное, стальное упрямство.

— А сейчас довезу до общаги. Или, может, у меня переночуешь?

— В общагу, – отрезала Саша.

* * *