Не бойся меня

Глава 7 Ты дура, Саш?

По пути в универ Саша зашла в аптеку. Хотела попросить пустырник, но, стоя в очереди, сообразила, что вряд ли удастся отделаться таким безобидным средством. Подумала, не попробовать ли медитации, о которых постоянно трещала староста Лена. Когда подошла очередь, Саша неловко спросила:

— Можно успокоительное что-нибудь?

— Что именно?

— Что-то.. посильнее, – кусая губу, криво объяснила она.

— Посильнее только по рецепту.

— У меня.. нет, – тихо сказала Саша с быстрой, но отчетливой паузой – чтобы не дрогнул голос. – Но мне очень надо.

— Тогда могу только пустырник в таблетках предложить или сбор с валерьянкой.

Саша подумала, что сбор, наверное, будет лучше. Но сбор не выпьешь в универе. Так что..

— Дайте и то, и то, пожалуйста.

Это оказалось незапланированной, хоть и не слишком крупной тратой. Стало досадно. Но Саша вспомнила про зарплату в «Эклектике» и успокоилась. В том, что ее возьмут на стажировку, она даже не сомневалась. Если так конкретно не везет в одном, в другом просто однозначно должно повезти.

Одну таблетку, не запивая, Саша сунула в рот сразу, как вышла из аптеки. Кратчайшей дорогой до универа была тропинка вдоль забора психушки. «Символично», – вздохнула Саша, рассасывая сладковатый пустырник. Подумала: нет, нельзя доводить себя до такого состояния. Надо быть адекватней. Надо трезво смотреть на мир. В конце концов, если он предпримет что-то сильнее, чем письма.. Если письма не прекратятся.. Она просто пойдет в полицию. Вот и всё. И в полиции уже всё решат. Что-то сделают. Защитят ее. И вся эта история останется в прошлом.

Добравшись до недавно отремонтированной, пахнущей пластиком аудитории – как хорошо, что уже светло и всех прохожих можно было запросто разглядеть, – Саша проглотила еще одну таблетку. Запила из фонтанчика в коридоре. Устроилась в углу кабинета, кивнув девчонкам, которые во главе с Леной колдовали над расписанием, видимо все же надеясь разгрузить понедельник.

К обеду совсем не хотелось есть. Сосало под ложечкой. От пустырника было ни горячо, ни холодно. Саша убедила себя, что его вообще-то пьют курсом и ждать мгновенного эффекта от трех таблеток, принятых за один день, – дохлое дело. И все же как хотелось просто спокойствия наконец. Не вздрагивать. Есть с аппетитом. Не жить в постоянном ожидании конца света. Ну, не конца света, конечно, но..

В столовой Саша подсела к Илье и Антону – те слегка удивились, но вроде бы были не против. Она минимально поддерживала разговор, размешивая в стакане сахар, но так ничего и не съела. В голове крутились мысли об «Эклектике», о «Переиграй», о теории журналистики. Какие-то отрывки, обрывки – как в тумане. Наверное, это из-за того, что уже который день она не могла нормально уснуть. Ну ничего; сегодня заварит себе сбор и уснет как миленькая.

В общаге Саша оказалась к пяти вечера. Солнце еще даже не думало заходить, холодный свежий ветер бил в лицо всю дорогу. Добравшись до пустыря перед корпусами, Саша взбодрилась настолько, что начала даже напевать что-то из «Моей нервной». Достала телефон – никаких сообщений. Отправила Вадиму то, что успела записать от «Долины смерти». Потом запоздало сообразила, что так и не ответила «Эклектике». А ведь вообще-то надо подтвердить получение письма и свое согласие прийти на собеседование!

Татьяна, здравствуйте!

Спасибо за замечательную новость. Обязательно буду!

Саша нажала «Отправить» – и в следующую же секунду обозвала себя идиоткой. Опять обожгло, а потом прокатилось холодом по позвоночнику. А что, если именно это письмо – фальшивка? Что, если они оба фальшивые? Почему она не зашла в паблик или на портал «Эклектики», почему не проверила новости?

К счастью, на сайте действительно оказалась новость об итогах первого тура. Вывесили ее сегодня утром. Ого, какой порог! Организаторы писали, что из-за очень большого числа желающих проходной балл пришлось сильно повысить по сравнению с прошлыми годами. В этот раз это было восемьдесят семь из ста. В приложении к утреннему письму Саша обнаружила разбор работы с баллами – у нее было ровно восемьдесят семь. Называется, вскочила в последний вагон. Саша усмехнулась, спрятала телефон, пересекла пустырь и вошла в общагу. Выяснилось, что у нее совершенно закончились продукты: гречку она съела, яиц не осталось, молока, чтобы сварить кашу, не было. В ящике, где она хранила еду, завалялось только яблоко с пятнами на боках и крошки от печенья. Саша вытряхнула на ладонь крошки, доела яблоко и легла на кровать. Нужно было взяться за домашку. Нужно было продолжить подготовку к собеседованию. Нужно было написать маме, что все хорошо. Все хорошо, ну-ну. Саша снова усмехнулась, завернулась в одеяло и, голодная, уставшая, с головной болью и сладко-горьким привкусом пустырника на языке, уснула.

* * *

«Я знаю, что ты здесь, и я знаю, что ты слышишь меня. Ты не можешь меня не слушать – твое любопытство сильнее тебя, правда? Правда. Твои косы как наэлектризованный шелк, как черный капрон: окутывают меня и не дают покоя. Они могут стать ошейником и поводком, если я захочу. Но я пока не хочу. А ты все равно не сможешь убежать, не сможешь спрятаться – ты ведь уже поняла это, правда? Правда. Мне нравится наблюдать за тобой. Ты слишком прозрачная, слишком очевидная, слишком невероятная, чтобы я отступил. Ты хочешь, чтобы это закончилось. Ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни. Ты правда этого хочешь? Неправда, Са-ша».

— Саш, на тебе лица нет. Что случилось?

Она сама не понимала, что случилось, как она оказалась здесь – в холле ТЦ, на вытертом сиреневом диванчике, обтянутом искусственной кожей. Арина сидела рядом, держа ее за руку.

— Ты ледяная просто. Не заболела?

Зазвонил телефон. Саша вздрогнула, охнула и подскочила. Заозиралась по сторонам. Оказалось, телефон звонил у Арины. Подруга сбросила вызов, подвинулась ближе и обняла за плечи.

— Рассказывай давай, что такое.

— Арин.. – слабо пробормотала Саша, чувствуя себя то ли в полусне, то ли в полуобмороке. – Я..

У нее не было сил сопротивляться. И не было больше никаких сил держать все это в себе. Саша достала телефон и просто включила утреннее сообщение. В ТЦ играла музыка, гремела реклама, визжали дети – можно было не бояться, что сообщение услышит кто-то, кроме Арины. И конечно, кроме него. Но он и так все знал.

* * *

Арина заставила ее пойти в полицию. Написать заявление. Пройти все эти бесконечные коридоры, взгляды и вопросы.