Страница 56 из 68
— Недурно-недурно! — признал Мордред. А после вынул из трости меч. Узкий, бледный, идеально прямой. — Псарню жалковато конечно, дрессировка нынче дорого обходится, знаешь ли, наследник. Но ты ведь понимаешь, они и не должны были тебя убить. А презентовать, хе-хе.
Юный Северов приподнял бровь:
— Кому?
— О, так ты не чувствуешь его… — Мордред улыбнулся. — Он смотрит на тебя, прямо сейчас. И пока он не вмешался, давай развлечёмся! — и атаковал.
Выпад вышел безупречным. Идеальная связка рывка и укола. Узкий меч, как жало, ударил прямо в горло с точностью жалящей гадюки. Никакого замаха, божественная скорость.
Юный Александр лишь довернул кисть.
Дзвынь!
Клинки встретились с хлёстким визгом. Бледная сталь британца, готовая пробить кадык, соскользнула по лезвию мальчишеского меча, высекая снопы искр. Вжжжжж! И уколол пустоту, в миллиметрах от шеи.
— Сколько напряжения в кисти, Мордред, плечо зажато, — с ленцой поучительно произнёс юный Северов, не сдвинувшись.
Улыбка Мордреда дрогнула, он в этом же движении перевёл инерцию укола в круговой взмах. Чвирк! Вшах! Дах! Бах! Серия ударов обрушилась на имперца! Фехтовал брит блестяще: град колющих выпадов, финты, переводы острия… всё слилось в сплошной веер атак.
Клац-клац-дзынь-клац!
Сталь пела песнь.
Но Александр…
Александр сдерживал всю эту злостную бурю.
Небрежно парировал короткими движениями запястья. Каждый могучий удар Мордреда встречал отпор. Причём британец вкладывал в атаки всю силу! Всё мастерство! Весь опыт! А мальчишка в соломенной шляпе отмахивался как хлопушкой от мух, да бубнил:
— Ну что эта за стойка? Даже жаль, — юный Северов легонько крутанул меч, отбив очередной выпад, и рубанул лезвием по груди британца.
Вшух!
Две золотые пуговицы идеального сюртука отлетели в лужи на брусчатке.
Мордред отшатнулся, в глазах паника. Что это было⁈ Как он пробил его защиту⁈ Что за скорость. И рыкнул:
— Тварь… ты неведомая тварь… Паршивая овца! — выплюнул он и, усилив себя яркой синей аурой, кинулся в атаку, пытаясь взять инициативу агрессией и эфиром. — Накажу, щенок!
И ударил терцией, тут же перевёл в кварту.
Александр переставил ноги. Шлёп-шлеп! Увёл корпус. Меч Мордреда вспорол только воздух. На его роже — отчаяние. Как… как ему удаётся парировать всё⁈ Мордред едва ли не Верховный! Это не просто немыслимо! А против природы!
— Вот так разочарование, какой убогий контроль дистанции, — послышался нравоучительный тон из-под соломенной шляпы. — Не думал сменить меч на что-то более подходящее для себя? Ибо мечник из тебя, как из меня…
— Заткнись, щегол! — рыкнул Мордред. Вся напыщенная элегантная бравада стала смываться дождём. — Думаешь, это я слаб⁈ Нет! Всё из-за того, что ты аномалия! Ты ненормальный! — рявкал тот. — Ненормальный! Но на каждого такого ублюдка найдется кто-то пострашнее! — и скрипя зубами, рванул вперёд, вкладывая в удар всю ярость, целясь прямо в сердце.
Юный Александр нырнул под его колющий меч, крутанул своим мечом по спирали вокруг его и взял клинок в жёсткий батман с захватом, и всем телом, как рычагом, выкрутил тот вниз и в сторону. Сустав Мордреда хрустнул. Он вскрикнул от прострелившей боли, пальцы разжались. И его меч брякнулся в лужу. Александр подсёк ему опорную, и Мордред со всплеском рухнул в лужу, на спину.
Дождь хлестал по его перекошенному от шока лицу. А прямо меж его глаз, уперевшись в переносицу, замерло острие прямого меча.
Молодой наследник когда-то уничтоженных Северовых возвышался над ним, глядя из-под полей мокрой соломенной шляпы. Он даже не сбил дыхание.
— Ты — дешёвка, Мордред, — холодно произнёс мальчишка над всей замершей площадью. — Так много пафоса и так мало понимания сути меча. Просто пустышка. Аномалия не я, а ты — возомнивший себя мировым кукловодом.
Сотни тысяч людей, боясь дышать, смотрели на всё это, понимая, что чужак, только что издевавшийся над Императором и ставивший на колени Поднебесную, валялся в грязной луже, беспомощный, жалкий. Поверженный ненормальным мальчишкой. И каждый отчётливо осознал, что истинная власть прямо сейчас принадлежит не трону, не многовековым традициям и не гвардии. Она принадлежит этому юноше. Только ему.
Мордред дышал лихорадочно, глядя на смертоносное острие. Сквозь холодные капли дождя пылал жар, капли пота текли по вискам. Всё лицо побагровело, руки тряслись и он тявкнул:
— Великий!!! Еда перед Вами!!! Я сделал, что мог!!! ЧТООООО МОООООООГ!!!
Александр приподнял бровь, как внезапно дождь остановился. Капли зависли. А затем удар молнии.
И свалилось давление!
Неимоверное! Несоизмеримое!
Люди пали на колени!
Все! От простолюдинов до Лордов!
Ибо сопротивляться подобному не было сил.
И лишь один остался стоять, но с трудом.
Юный Ненормальный Практик. Он придержал шляпу, дабы та не слетела и через прищур увидел в центре площади кратер.
В том стоял старик.
Трёхметровый, сухой, как тысячелетнее древо, в одних холщовых штанах, седой бородой до пояса, и с оскалом в шестьдесят шесть треугольных зубов. Старец обвёл площадь чёрными, с золотой каймой, глазами. По-хозяйски, как накрытый стол. И, увидев посреди моря коленопреклонных только одного юнца, что не преклонил колен, скрипуче произнёс:
— Полагаю, ты — Ненормальный Практик, малыш.
И капли дождя вновь пали наземь.
Аура старца стихла, позволив людям вздохнуть. Те подняли головы, видя существо подле коего искажался воздух. Стояло марево и никто толком не мог его рассмотреть, кроме Лордов.
— Небо… что это… — прошептала Каэдэ.
Гу сглотнул и взглянул на Пэна, и тот кивнул. Дед Гу с выпученными глазами посмотрел на собственные руки — дрожат. Дрожат! Неуправляемо! Трясутся! По всему телу озноб! Что это за ужасный старик⁈
Юй выпучила взгляд, ощущая как скрутило эфирные узлы. Взглянула на старца, затем на юного Северова: «Как… как он может сопротивляться такому давлению⁈ Я будто неофитка перед Богом…»
Трёхметровый старец своими чёрными глазищами с золотой каймой, прошёлся по мальчишке.