Страница 44 из 68
— Какой юный… я думал, он страшный верзила со шрамами, а он…
— И этот худоба армию положил⁈
— Тише ты, дура, он же слышит!
— Он правда сразил братьев Хэ⁈
— Такой хорошенький… я бы его…
— Сколько ему лет⁈
— Слышал, он — Лорд!
— Ненолмальный плактик спас дедушку!
На площади среди людей смешалось всё: и недоумение и восторг и кое-что ещё. Странное чувство благодарности, ведь многие ощущали, что казнь над Лордом Гу несправедлива, а этот невесть откуда взявшийся малец её остановил.
В ложе Мордред неторопливо поставил трость перед собой, и опёрся на ту обеими ладонями, разглядывая молодого князя Севера.
Александр в свою очередь повернул голову от народа и также взглянул в ложу, мимо императора и прочих Лордов, прямо на него.
Это длилось всего пара секунд, но для обоих в этот миг площадь и сотни тысяч людей перестали существовать. Как и дождь и всё прочее.
Они видели друг друга впервые.
Две враждующие силы, связанные меж собой нитью судьбы. Юный Лорд Севера в крестьянском одеянии, и британский змей в безупречном синем сукне. Один проделал до этой встречи путь через смерть. Второй повелевал до неё империями, не вставая с кресла. И теперь их пути сошлись. И оба понимали — это он.
И тогда юный Александр сделал то, чего не ожидал даже Мордред.
Поднял ладонь.
— Привет!
«Поздоровался⁈ — мысленно хмыкнул британец. — Ещё и левой рукой, которая должна отсутствовать. Как ты так быстро отрастил её? А ты надменный… чертёныш.»
У Шэня же чуть пердак не вспыхнул. Его и так колбасило от выходки Александра, а он тут ещё издевательски машет ЦЕЛОЙ рукой! Чего быть не должно! Нельзя отрастить руку за ночь! Выходит, все их теории — сплошная ерунда⁈ Гу не победил. И не сбежал. Как и не сбегал Северов. И он понял…
«Этот безумец самолично отрезал себе руку… — стучало у Шэня в висках. — Больной на голову имперец…»
Мордред, кстати, на приветствие никак не ответил. На лице всё та же ленивая улыбка. А вот пальцы трость сдавили. Мальчишка его не боится. Разве он не должен был действовать осторожнее? Мордред предполагал, что молодой Северов устроит покушение. Но явиться на казнь, средь бела дня и на глазах всего Китая?
Александр же улыбнулся уголком губ, после чего отвернулся от ложи.
К Сяо.
Старик стоял на коленях, глядел на своего хозяина, как на явление Бога, у самого слёзы в глазах. Он пришёл… за ним… бесполезным Го Хэнем. Никому не нужным богомолом. Врагом, по сути. Рискуя собственной жизнью! Да вообще всем! Горячие слёзы хлынули по старческим щекам:
— Гос… подин… зачем же Вы… господин…
— Сяо, — отозвался юный Александр будничным тоном, каким отчитывал его за пересоленный суп. — Ты не умрёшь здесь, как я и обещал. Более того, ты — мой слуга по контракту, а по нему тебе служить ещё триста лет. Так что, старик, никакой пенсии.
Сяо зарыдал под дождём. Старческие плечи затряслись. Чувство, когда ты нужен, бьёт в самое сердце. Он готов служить этому мальчишке хоть тысячу лет! Есть ли человек милосерднее? Для Сяо точно таких нет!
Александр же возвысил голос.
— Лорд Гу Бэшань!
Его слова прогремели над площадью куда чётче и весомее, чем у распорядителя.
Дед Гу, и так шокированный его появлением, да и тем, что ещё жив, сглотнул.
— Я Вам не хозяин, — громко сказал юный Северов, стоя к нему боком, при этом лицом к площади и ложе разом. — И не господин. Всё, что прочли сегодня на этом помосте — ложь! От первого слова до последнего!
По толпе прошёл вздох.
— Так и думал!
— Лорд Гу невиновен…
— Как же так…
— Папа…
— Дедуля!
Юноша же продолжил:
— И раз уж сегодня день оглашений! Я, Лорд Александр Северов, оглашу своё! Чтобы слышали все жители Китая до единого! И никто не мог после сказать: я не знал!
Он сделал паузу. Дождь всё шёл. А площадь с тысячами людей, казалось, не дышала.
— Война между нашими державами не нужна ни Китайской Империи, ни Российской! Она нужна третьему. Тому, кто год за годом стравливает нас, как стравливают собак через забор, и греет руки об обе стороны разом.
Китайцы внимали с распахнутыми глазами. Многие, даже простые граждане, думали также! И теперь их сердца стучали в унисон с этим мальчишкой.
А тот сказал ещё не всё:
— Лорд Гу Бэшань — единственный человек в вашей империи, который осознал данное в большей мере. И единственный, кто попытался это остановить! Один, без приказа, без поддержки, поставив на кон всё, что у него было, включая собственную голову, что вы сегодня собирались отрубить! Вот за что его убивают! Не за измену! За мир! Его казнят за мир!
У китайцев мурашки. Многие были ошарашены. Другие теперь всё поняли.
Сам же Александр взглянул на ложу, на императора:
— Я скажу больше! — произнёс он сердито. — Я бы предпочёл, чтобы Сыном Неба был такой человек, как Гу Бэшань! Он этого достоин как никто иной! Ведь Он служил бы этой земле, а не чужой…
На площади было тихо.
Никто не смел сказать хоть что-то, ибо всё сказанное было табуировано для каждого китайца. Бросить вызов Сыну Неба? Они боялись даже посмотреть тому в глаза! Пусть мальчишка говорит правильные вещи, и всё же, кто они такие, чтобы решать судьбу Китая? Всего лишь жалкие винтики, не более.
Александр же заканчивал свою речь:
— Лорд Гу сегодня не будет казнён. Я не позволю умереть ему на этом помосте. Не от ваших рук. Таково моё слово.
Дед Гу Бэшань поджал губы.
Внуки орали ему, плакали. И только теперь дед посмел взглянуть на них хоть одним глазком, ибо до этого его сердце бы не выдержало. После чего взглянул на Александра. И по морщинистым щекам текли слёзы, столь редкие, тяжёлые, которые никому не показывают, но теперь смешивались с дождём.
— Парень… — сглотнул Гу, — Я не ошибся в тебе… У тебя храбрость Великого Дракона.
И тысячи китайцев, слыша эти слова, просто замерли под дождём. А на площади Небесного Спокойствия стало так тихо, как не было никогда.
Шэнь в ложе скрипел зубами:
— Да они пред ним замерли, как перед Императором… что за вздор… глупый мусор… грязные невежи… Как посмели… Как он смел прийти.
Бай, сидевший рядом, молчал. Внимательно смотрел на всё происходящее и на самого Ненормального Практика, анализируя его по-новому.