Всё зло земное

— Даже ежели хором станем..

— Даже ежели.. Ах, как солнце горит, если на него через леденец глянуть! Ровно лаловое стекло!

— Ежели с Лозы русалок скликать, может, и осилим.

— Чего надобно-то? Усыпить да придержать али?..

— Коли «али» – княженики ещё короб снесите нам, да смоквы сушёной, да лалового стекла.

— А коли винной ягоды к тому принесёте, век ваш Иван песни наши слушать останется. Близок час!

Василиса, квакнув, соскочила с лавки. Если бы только ночь уж настала, она бы оборотилась девицей, затем горлицей. Сама бы полетела следом, остановила, остерегла. А лягушкой-то как беду отведёшь?

Со всей силы толкнулась в дверь. Выбралась из светёлки. От удара закружилась голова; Василиса едва по лестнице кубарем не скатилась, но всё ж извернулась, спрыгнула, поскакала к царицыным покоям. Лишь бы Гнева там была, лишь бы услышала, как скребётся лягушка липкими лапами, бьётся о дверь влажным телом..

Не у кого больше просить помощи. А ждать, пока сумерки лягут, нельзя. Скачет, мчится царёва свита к ручью, совсем близко уже. Утянут русалки на дно Ивана – и вышвырнут её, лягушку, из царского дворца. А там, за стенами, тьма и страх. Коли Ивана не станет, даже Гневе её не спасти, не спрятать.

— Гнева! – отчаявшись, крикнула Василиса из-за двери. – Пусти, Гнева!

Царица открыла дверь – косы не убраны, глаза выплаканы, – глянула на порог. Василиса запрыгнула в горницу, заквакала, задыхаясь:

— Велимира с Белославой русалок подговорили Ивана извести. У ручья. Вот-вот дотуда Иван доедет! Помоги!

— Да как я помогу, – нахмурилась Гнева, оглядываясь, затворяя дверь. – Разве что весть Милонегу послать..

— Как хочешь! – взмолилась Василиса. – Только спаси! Без Ивана мне тут не жить!

— Сама знаю, – процедила царица. Закатала рукава, косы перекинула за спину, прильнула к окну. – Что за ручей?

— К северу от опушки, совсем как Осинный у нас, в Тени.

— Русалочий, значит.

Гнева обернулась. Встретилась взглядом с Василисой. Увидала, как потемнели лягушачьи глаза, как плеснула из чёрных озёр Тень – родная, тихая, с потрескиваньем костров, с пересвистом в орешнике.. Закрыла глаза. Отыскала мысленным взором сначала Милонега, за ним – Ивана. Сметко умчался вперёд: свита ещё едва из оврага выбиралась, а Иван верхом на коне уж влетал в ручей на всём скаку. А за корягами поджидали русалки – невесомые, невидимые, ледяные.

Гнева вскрикнула.

— Что такое? – вздрогнула Василиса.

— Не успеть. Иван уже у ручья!

— Пусти! Дай мне! Дай мне силу, помоги дозваться его!

Царица подхватила лягушку на руки, коснулась лбом бурого лба. Обе застыли. Василиса понеслась по тропке Гневиных мыслей, увидала Ивана. Вот летит на коне, держит поводья.. Вот свистят у самого лица ветки.. Вот уж совсем рядом, на крупе Сметка, сидит русалка – волоокая, златовласая. Кладёт руки на плечи, тянется к уху, нашёптывает..

— Иван!

Иван оглянулся – но не на Василисин голос, а на нежную песнь русалочью.

— Иван!

Ещё две русалки, кудрявые, темноглазые, взяли уже Сметка под уздцы, сводили в воду.

— Иван! Иван, опомнись!

Василиса чувствовала, как немеют лапы, как кровь от натуги стучит в висках у царицы, как Ивана касаются холодные неживые руки, гладят лоб, щёки..

Сметко завяз в водорослях, заржал. Засмеялись русалки. Смех раскатился по царицыным мыслям, резанул по лягушачьему сердцу.

— Иван! – изо всех сил крикнула Василиса.

Иван обернулся на крик. Помотал головой, словно одурманенный. Но вместо знакомого лица увидал русалочьи лазоревые очи, бледные губы.

Трое русалок вплетали в гриву Сметку сныть да ландыши. Волоокая русалка потянулась к Ивану, прикрыла веки.

— Иван.. – отчаянно прошептала Василиса.

Иван натянул поводья, страшно закричал, пришпорил Сметка. Конь вяз в иле, путался в травах, русалки голосили на все лады, проклиная, каркая. Полетели рябиновые гроздья, загудел ветер. Та, что взобралась на Сметка, вцепилась в круп, втрое громче запела, а подруги подхватили. Иван зажал уши, едва удержался в седле; Сметко рванулся вверх по склону ручья.

— Меня! Меня слушай, Ваня! – судорожно шептала Василиса.

Гнева, сколько хватало сил, отводила русалочье колдовство. Волоокая русалка схватила Ивана за плечи, стянула кафтан, впилась в губы. Обережные птицы по подолу засверкали в последних лучах. Запел ольховый рожок, на берег вырвалась свита во главе с Милонегом. Русалки бросились под коряги, в суводи. Волоокая соскользнула в воду. Всхрапнул Сметко, выбираясь навстречу свите.

— Успели, – прошептала Василиса.

— Как бы не так, – мотнула головой Гнева; качнулись косы. – Поцеловала она его. Ты молода ещё, не знаешь. Ядовиты поцелуи русалочьи. Как бы до дворца дотянул.

— До дворца? – эхом откликнулась Василиса. – Гнева.. Что?..

— Вернётся во дворец – может, сумею зелье сварить, чтоб не заморозило его сердце. А коли нет..

Царица опустилась на лавку, не договорив, обессилев.

— Гнева!

Последний луч вспыхнул на серебристых косах и скрылся. В горницу вошли сумерки. Василиса обратилась девицей, бросилась к Гневе.

— Гневушка! Вставай!

Схватила её за руку, переплела пальцы; теперь уже сама принялась отдавать тепло, свет. Гнева поднялась через силу, шагнула к сундуку, откинула крышку.

— Помогать будешь, – скупо бросила Василисе. – Одна не сдюжу.

Вынула белую тряпицу, разложила на ней гранёные сосуды, травы, короба́. Встала, закрыв глаза. Глубоко вдохнула.

— Спасибо, – прошептала Василиса.

— Ведуна Деяна благодарить станешь, если получится. И батюшку моего. – Глянула на Василису остро, с мрачной улыбкой проронила: – Вот ведь, невестушка, как сложилось. Годы назад я Ивана со свету сжить пыталась. А теперь его же от смерти спасти хочу.. Руки да лицо ополосни да натолки птицемлечник. Управиться надо к тому времени, как свита во дворец вернётся. А иначе – поздно.

Василиса умылась, принялась толочь нежные лепестки. Кололо пальцы, кружило голову: сколько сил отняло и у неё, и у Гневы докричаться до Ивана, остановить.. Неужто так легко подкупить русалок, неужто винной ягоды да рябиновых бус достаточно? Нет, быть не может. Наверняка ещё что-то Велимира посулила..

Боязно, тревожно становится во дворце. И уйти нельзя – рано, рано.. И Гневе так и не помогла, ни на шаг не приблизилась, чтоб понять, как вернуть её в Тень..

Василиса утёрла лоб. Подала Гневе ступку с лепестками.