Генеральный папа

Глава 37. Яд сомнений

Аня

– Ольга? – ошеломленно переспрашиваю я, не веря собственным ушам. – Вы… мать Юли?

Женщина оценивающе оглядывает меня с ног до головы, и ее взгляд задерживается на моих

туфлях без каблука, а потом переползает на пальто и, наконец, на дурацкий пакет с

ватрушками. В ней столько брезгливого превосходства, что мне сразу хочется оказаться

где-нибудь за тридевять земель отсюда.

– Неужели Максим уже успел просветить тебя на мой счёт? – она тихонько хмыкает. – Хотя,

судя по твоему лицу, ты понимаешь далеко не всё...

Я инстинктивно прижимаю пакет к груди, словно щит.

– Зачем вы здесь? Юли сейчас нет в офисе. Она гуляет с моей мамой. И если вы думаете…

– О, я знаю, что её здесь нет, милая, – перебивает она меня с лёгкой усмешкой. – И к

Зарубину наверх я не собираюсь. Его цепные псы из службы безопасности скрутят меня ещё на

подземной парковке, я не идиотка. Максим умеет зачищать пространство вокруг себя. Любопытно,

что при всей его паранойе ты вот так без охраны свободно ходишь за выпечкой в кофейню.

– Нам не о чем разговаривать, – я пытаюсь сделать шаг в сторону, чтобы обойти её, но Ольга

резко перемещается, преграждая мне дорогу. – Пропустите меня, пожалуйста.

– Погоди, не беги так, Анечка, – вдруг переходит она на сочувственный тон, наклоняясь чуть

ближе, и я оторопело моргаю, уставившись на мелкие сеточки морщин вокруг её глаз, которые не

смог скрыть даже плотный консилер. – Я ведь пришла не для того, чтобы забрать у тебя твоё

маленькое счастье, а чтобы предупредить. Ты ведь совсем домашняя глупенькая девочка, это

видно. Пахала, наверное, офисным планктоном и жизни не видела. А Зарубин… Ты хоть понимаешь,

в чьи руки ты попала?

Внутри всё сжимается от какого-то неясного плохого предчувствия.

– Я знаю своего мужа, – выдавливаю из себя сдержанно.

– Мужа? – скептически переспрашивает Ольга. – Да брось ты! Мужем можно назвать того, с кем

смотришь друг на друга, а не на пункты в брачном договоре. Я ведь видела ваши фотографии в

газетах. Из тебя попытались сделать принцессу, но ты так и осталась испуганной мышкой. Но ты

должна знать, что Максим на самом деле чудовище, Аня. Человек с калькулятором вместо сердца.

Перед глазами сразу встает Максим, который сидит со мной на ковре в гостиной и осторожно

прикрепляет пластмассовый глаз к уродливому лего-человечку. Разве этот человек может быть

таким, как она говорит?

– Это неправда! – я возмущенно стискиваю зубы, стараясь не поддаваться провокациям женщины,

которая бросила собственного ребенка и теперь зачем-то решила наговорить мне гадостей о

Зарубине. – Он заботится о Юле. И вообще... он спас мою семью!

– Какая же ты наивная, девочка, – хмыкает она. – Я ведь знаю его характер лучше, чем ты. Он

просто убрал помехи, которые мешали тебе выполнять твою работу, вот и всё! Знаешь, я вот

пять лет назад вешалась ему на шею, искала покровителя, дура была молодая... а когда

забеременела, он даже слушать меня не захотел. Вышвырнул за шкирку, как паршивую кошку,

пригрозил уничтожить карьеру и жизнь, если я ещё раз появлюсь на его объектах. Он растоптал

бы меня, Аня! Стёр бы в порошок и не поморщился.

Эти её жалкие попытки выставить себя белой и пушистой вызывают отвращение. Как-то этот

образ не вяжется с беспомощной маленькой дочкой, покинутой ею на вокзале в полном

одиночестве.

– Но вы сами бросили Юлю, – презрительно напоминаю я. – Оставили пятилетнего ребенка на

скамейке и просто ушли! Как у вас вообще язык поворачивается оправдывать себя после такого?

– А что мне оставалось делать?! – горестно вздыхает Ольга, ничуть не пристыженная моими

словами. – У меня жизнь рушилась! Тот мужик, с которым я жила, выставил меня нищей на улицу,

а Зарубин со своими миллионами не дал мне ни копейки! Я знала, что если принесу ребёнка к

дверям его офиса, меня даже на порог не пустят. А на вокзале… между прочим, я специально

засунула в рюкзачок доченьки его личную визитку и тест ДНК, так что была уверена, что

полиция сразу выйдет на него и ничего страшного с моей деткой не случится. Максим слишком

горд, чтобы позволить своей плоти и крови гнить в приюте. Это именно я дала своей дочери

шанс на сытую жизнь, понимаешь ты, дура?! Я пожертвовала собой ради неё!

– Пожертвовали... – у меня вырывается горький смешок. – Да вы сломали ребёнку психику, вы в

курсе? Она до сих пор боится каждого шороха и засыпает, только если держит меня за руку!

– Зато она живет в пентхаусе и ест фермерские йогурты, – цинично отрезает Ольга,

моментально вернув себе маску холодного безразличия. – Но давай лучше вернёмся к тебе,

Анечка. Ты правда веришь, что этот миллиардер из списка богатеньких женихов всея планеты

вдруг взял и влюбился в серую мышку вроде тебя? Просто так, за твои красивые наивные глазки?

Я напряженно молчу, не зная как ответить, потому что удар приходится по моим самым

потаенным страхам, которые я так тщательно прятала всю эту неделю между горячими поцелуями и

нежными объятиями Зарубина.

– Посмотри на себя, – воодушевленно продолжает Ольга, явно почувствовав, что выбила меня из

колеи. – Ты для него всего лишь бесплатный инкубатор-нянька, да ещё и юридически

привязанный. Удобная прислуга с функциями жены, которая закрыла собой его главную проблему.

Максим купил тебя, как товар, Аня, просто чтобы самому с дочерью не возиться. Но подумай

своей головой хорошенько! Как только Юля сможет обходиться без тебя, что произойдет?..

Правильно! Твой контракт на год закончится. Он аннулирует твой пропуск, выплатит тебе

отступные и выставит за дверь с твоим старым чемоданом. Ты для него лишь временный вариант,

пойми...

Выдохнувшись от этого пламенного монолога, она наконец умолкает и пристально вглядывается в

моё бледное лицо.

Я ведь отлично понимаю, что эта ухоженная змея исходит ядом не из жалости и пришла сеять

раздор, преследуя какую-то свою грязную цель... но впрыснутый яд всё равно мгновенно

проникает под кожу. Ольга бьёт по самым слабым местам моей самооценки, а против этой заразы

у меня нет иммунитета.

Перед глазами как наяву всплывает первый день на сороковом этаже. Мощный силуэт Зарубина у