Страница 53 из 84
Глава 26. Контракт на контроль
Аня
В сотый раз за последние десять минут нажимаю на иконку вызова «Мамуля», и в сотый раз
механический женский голос сообщает мне, что «аппарат абонента выключен или находится вне
зоны действия сети».
Это конец. Точно конец.
Маму уволили, ей поплохело где-нибудь в школьном коридоре, и никто её не нашел. Или она
просто сидит дома и плачет так сильно, что не слышит звонка…
Юля дергает меня за край блузки, заглядывая в лицо своими огромными серыми глазищами.
– Аня, ты почему не кушаешь?
– Сейчас, солнышко, сейчас... – шепчу я и судорожно тыкаю в экран телефона.
Пальцы дрожат так, что я едва попадаю по кнопкам.
В голове крутится наш разговор, мамины всхлипы и её затравленный голос. Я не могу больше
ждать. Если сейчас же не узнаю, что там происходит, то просто-напросто взорвусь.
Вспоминаю, что у меня в ежедневнике записан номер учительской, который мама как-то давала
на крайний случай. Нахожу и торопливо набираю.
Гудки тянутся целую вечность.
– Алло, слушаю вас! – раздается в трубке бодрый голос географички Людмилы Степановны,
маминой лучшей подруги.
– Людмила Степановна? – начинаю взволнованно тараторить в трубку. – Это Аня, дочь Елены
Викторовны. Я не могу до мамы дозвониться. У неё всё в порядке? Её не… уволили?
– Анечка! Дорогая моя! – громко ахает Людмила Степановна, и я инстинктивно отодвигаю
телефон от уха. – Ты представляешь, что тут у нас творится?! Ой, я до сих пор за сердце
держусь! Твоя мама – героиня дня! Какое увольнение, ты что!
Я замираю, боясь, что неправильно её поняла.
– В смысле?
– В прямом! К нам тут такой человечище с большой буквы приехал! Новый наш попечитель Максим
Эдуардович Зарубин! Он эту Игнатову на ковёр вызвал, а Ковальчука с его женой-стервой так по
стенке размазал, что они теперь тише воды, ниже травы! Кирилл их прощения просил перед всем
классом, а маме твоей зарплату подняли и премию выписали. Мы все тут просто в шоке!
– Кто... приехал? – шепчу я, чувствуя, как пол уходит у меня из-под ног.
– Зарубин! Ой, Анечка, какой он статный, какой грозный... Мы все за дверью стояли, слушали,
как он их там чихвостит! Лена наша теперь как королева ходит! Всё, деточка, бегу, у меня
звонок на урок! Поздравь мать!
Трубка взрывается короткими гудками, и некоторое время я стою, тупо глядя на пустой стол.
Зарубин поехал в школу?..
Телефон в моей руке снова оживает звонком видеовызова. Мама наконец и сама, словно почуяв,
вышла на связь.
Я нажимаю «принять» так быстро, что едва не роняю телефон. Мама сидит на кухне уже дома с
раскрасневшимся лицом и сияющими глазами. И выглядит она лет на десять моложе, чем вчера.
– Анечка! Прости, телефон сел, я только сейчас увидела...
– Мама… – медленно говорю я, всё ещё переваривая шок. – Мне сейчас Людмила Степановна всё
рассказала. Это правда? Зарубин… был в школе?
Мама на секунду замирает с каким-то виноватым выражением лица.
– Ох, Аня... Он просил не говорить. Сказал, пусть это будет решение совета... Но да,
доченька, в школе был он. Приехал, и всё изменилось за полчаса. Такой удивительный человек!
Знаешь, он так за меня заступился, будто я ему родная. У меня до сих пор руки дрожат.
– Мам, но почему? – я чувствую, как в горле встает ком. – Зачем ему это?
– Не знаю, Анечка... Наверное, он просто очень хороший человек. А ещё... – мама понижает
голос, – мы тут с папой только что обсуждали... Коля ведь, как услышал, что за меня Зарубин
заступился, так и ахнул. Сказал, что теперь ему всё понятно!
– Что понятно, мама?
– Коля говорит, что теперь он точно уверен: и его на стройке Максим Эдуардович не случайно
оправдал. Это он его лично спас. Всех этих жуликов к ногтю прижал, премию выписал... Папа
сказал: «Лена, да он же для нашей Аньки как ангел-хранитель!».
В ушах у меня начинает звенеть от осознания реальной картины происходящего.
Это всё не счастливые случайности, а Зарубин!
Мой расчётливый босс, который зачищает реальность вокруг меня так, будто я – объект
стратегической важности. Он лично разгрёб весь тот кошмар, в котором тонула моя семья, и
даже не заикнулся об этом.
У меня вырывается странный полузадушенный звук.
– Анечка, ты плачешь? – пугается мама.
– Нет, мамуль, всё хорошо, – поспешно выдыхаю я, кое-как справившись со своими чувствами. –
Я просто… очень рада. Давай вечером созвонимся.
Кладу трубку и смотрю на свои дрожащие руки. Внутри бушует такой вихрь, что, кажется,
сейчас взлечу от облегчения, но в то же время мне безумно страшно, потому что теперь я
должна Зарубину столько, сколько не выплатить и за десять моих обычных жизней!
Вскакиваю с пуфика, не в силах усидеть на месте от нервного перевозбуждения.
В такой ситуации отмалчиваться нельзя! Надо пойти и сказать ему спасибо. Просто
по-человечески.
Я поправляю блузку, которая кажется сейчас слишком тесной, и лихорадочно приглаживаю
волосы. Сердце колотится где-то в горле, выбивая рваный ритм: «За-ру-бин. За-ру-бин…».
Потом решительно, как перед прыжком в холодную воду, толкаю тяжелую дверь в его кабинет.
Генеральный сидит за столом и на моё появление даже не поднимает головы, занятый просмотром
каких-то документов на экране ноутбука. Я замираю у порога, боясь сделать лишний шаг.
– Максим Эдуардович…
– В чём дело, Анна? – роняет он, наконец повернув голову в мою сторону.
– Я… пришла сказать спасибо.
Зарубин медленно сощуривает свои серые, как грозовое небо, глаза и откидывается в кресле,
скрестив пальцы в замок.
– За что именно? – уточняет он иронически. – У нас в офисе закончились скрепки, и вы решили
отблагодарить меня за оперативную доставку?
– Не паясничайте, пожалуйста, – робко прошу я, чувствуя, как начинают гореть щеки. – Я в
мамину школу только что звонила…
Зарубин молча смотрит на меня некоторое время и лишь затем коротко говорит:
– Понятно.
В полном смущении я спешу продолжить свою сбивчивую речь:
– Отец... теперь мама. Семь миллионов, попечительский совет... Зачем вы это сделали, Максим
Эдуардович? Зачем вам это нужно?
Внезапно он встает из-за стола и по-хищному медленно обходит его.
– Я инвестирую в активы, разве я не говорил? – небрежно сообщает он, не спуская с меня