Страница 29 из 84
Я смотрю на нее. На ее кукольное лицо. На слащавую улыбку, которая не меняется ни на йоту.
Она врет. Я знаю, что она врет. Но доказательств у меня нет.
– Где я могу найти новые сметы? – спрашиваю я, сжимая зубы.
– Понятия не имею, – Инна возвращается к монитору. – Я просто передаю то, что лежит в
ячейках.
Я разворачиваюсь и иду к чёртовым ячейкам. Я не могу сдаться. Не так просто.
Не для того я вчера прыгала под архивные коробки, не для того сегодня терпела их взгляды и
шепотки, чтобы сейчас развернуться и уйти, повесив нос. Я – девочка на побегушках. Моя
работа – находить то, что потерялось, доставать то, что забыли, и чинить то, что сломалось.
И если кто-то думает, что меня можно сломать подменой папки, то этот кто-то глубоко
ошибается.
Я подхожу к стеллажу с ячейками для документов. Здесь всё строго: каждая полка подписана,
каждая папка имеет свой инвентарный номер. Отделы, проекты, срочность. Система, которая Рита
выстроила годами идеальной работы.
И в этой системе кто-то решил поиграть.
Я пробегаю глазами по полкам. Отдел маркетинга. Финансовый отдел. Юридический. Вот ячейка
Краснова. Пусто.
Рядом – соседняя ячейка, с пометкой «Краснов. Архив». В ней лежат несколько папок. Я
вытаскиваю их одну за другой, просматриваю содержимое. Старые договоры. Акты. Сметы за
прошлый год. Того, что нужно, нет.
Может, положили не туда по ошибке? Я проверяю ячейки соседних отделов. Бухгалтерия. Отдел
закупок. Везде свои документы, ничего похожего на новые сметы.
Я выпрямляюсь и делаю глубокий вдох.
Не паниковать. Думай, Аня. Где еще могут быть документы, которые должны лежать в ячейке
Краснова?
Я возвращаюсь к стеллажу и начинаю проверять всё подряд. Ячейка за ячейкой. Папка за
папкой.
В ячейке отдела маркетинга – бюджет на рекламную кампанию. В ячейке IT – заявки на
оборудование. В ячейке административного отдела...
Стоп. А это что такое?
Я вытаскиваю папку, открываю. Первый лист: «Сметы по проекту. Юридический отдел. Краснов».
Вот они.
Я смотрю на бирку ячейки. «Административный отдел. Текущие». Кто-то просто положил
документы не туда. Или специально переложил, чтобы я их не нашла.
Неважно. Главное – они у меня.
Я прижимаю папку к груди, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения, смешанная с
глухой злостью. Уверена, что Инна сделала это специально. Как и Лера со звонком.
Акулы кусаются, показывают свои зубки.
Спускаюсь на тридцать восьмой этаж, стучусь в кабинет Краснова. Он поднимает на меня
усталые глаза.
Краснов принимает документы, бегло просматривает их, кивает.
– Эти подходят.
Я выдыхаю с облегчением.
– Извините за задержку.
Возвращаюсь наверх. Прохожу мимо Инны. Она смотрит на меня с легким удивлением – видимо,
рассчитывала, что я провалюсь и опозорюсь.
Я не провалилась.
Но осадочек остался.
Тяжелый, липкий, противный.
Я захожу в свою комнату. Юля уже потягивается в кроватке, смотрит на меня сонным взглядом.
– Аня, ты грустная?
– Нет, маленькая, – я сажусь рядом с ней и обнимаю ее. – Я просто устала.
Она кладет голову мне на плечо и шепчет:
– Не грусти. Я с тобой.
Я закрываю глаза.
Ради этого стоит терпеть. Даже акул.
Я поворачиваю голову и бросаю быстрый взгляд на открытую дверь в кабинет Зарубина.
Он сидит за своим огромным столом, что-то печатает. Темный силуэт на фоне панорамного окна.
Внизу раскинулся город, а он здесь, наверху, как недосягаемое божество местного масштаба.
Божество, которому нужны скрепки, бумага А4 и свежий кофе к переговорам. И которое заплатит
мне столько, что я закрою ипотеку родителей.
Я здесь чужая. И акулы это видят.
Но тогда почему они боятся? Почему Инна подменила документы, если я для нее никто? Почему
Лера не передала звонок? Почему они говорят, что я серая мышка, но при этом, что Зарубин
смотрит на меня прожигающим взглядом?
Я снова смотрю на открытую дверь. Зарубин теперь не печатает. Он смотрит в мою сторону.
Прямо на меня.
Я замираю. Его лицо – непроницаемая маска. Но я чувствую его взгляд. Тяжелый,
пронзительный, от которого по коже бегут мурашки.
Я отворачиваюсь первой и переключаю внимание на Юлю, чувствую только, как краснеют щёки.
Пытаюсь выбросить из головы серые глаза, которые только что смотрели на меня.
Какие глупости, это всё чистая случайность. И акулы тоже надумывают то, чего и быть не
может.