Страница 21 из 84
на секунду сжимаются сильнее, прежде чем я начинаю судорожно отстраняться.
– П-простите, – бормочу я, чувствуя, как лицо заливает краской. Щеки горят, уши горят,
кажется, даже шея сейчас пунцовая. – Ради бога, я такая неуклюжая... Я не заметила пуфик, он
прямо под ногами, а я...
Я выскальзываю из его рук. Отступаю на шаг, спотыкаясь уже о собственные ноги, и хватаюсь
за край стола, чтобы не упасть снова.
Сердце колотится так, что, наверное, слышно во всем кабинете. Я не могу поднять глаза.
Смотрю на свои туфли, на ковер, на единорога, который стал причиной всего этого безобразия,
куда угодно, только не на него.
– Я сейчас... я уберу эти игрушки с прохода, – продолжаю лепетать, голос дрожит. – Они,
наверное, специально для Юли, но я поставлю их в угол, чтобы никому не мешали...
И всё-таки решаюсь поднять на него глаза.
Я вижу, как он стоит напротив меня со странным выражением лица, которое я не могу
расшифровать.
Как его пальцы, только что державшие меня за талию, медленно сжимаются в кулак.
Как он смотрит на этот кулак секунду, другую.
Как его челюсти сжимаются так, что на скулах проступают желваки.
Как он переводит взгляд на меня, как у него расширены зрачки.
– Анна, – низко, хрипло произносит он.
Я вздрагиваю и снова опускаю глаза в пол. Не понимаю его реакцию. Наверное, его бесит, что
я такая неуклюжая. Неподходящий кадр для его безупречного офиса.
– Я... мне нужно положить вещи... – бормочу я, судорожно хватая со стула сумку и делая вид,
что очень занята раскладыванием содержимого по ящикам.
Молчание. Тяжелое, густое.
– Пуфик оставьте, – говорит он наконец. – Все девочки любят единорогов.
Я киваю, все еще глядя в стол. Пальцы дрожат так, что я роняю зарядку, и она с глухим
стуком падает на пол.
Боже. Просто фиаско моего первого рабочего дня в святая святых. Как же стыдно.
Юля на ковре даже не поднимает головы. Не смотрит на нас. Она сосредоточенно вставляет
деталь пазла на место.
Я слышу, как Зарубин делает шаг. Потом еще один. Я сжимаюсь внутренне, ожидая, что он
скажет что-то еще. Сделает замечание. Прикажет быть осторожнее. Вышвырнет меня за
неуклюжесть.
Но он проходит мимо. В свой кабинет.
Я поднимаю глаза как раз в тот момент, когда он садится в кресло и поворачивается к
монитору. Его лицо снова непроницаемо. Лед, сталь, контроль.
Я выдыхаю, чувствуя, как сердце постепенно возвращается в нормальный ритм, и сажусь на
стул. Ноги не держат.
Юля поднимает голову, смотрит на меня, потом на открытую дверь в кабинет отца, потом снова
на меня. Она ничего не говорит, просто снова возвращается к пазлу.
Я смотрю на свои руки. Они все еще дрожат.
А ещё моя кожа горит. Прямо там, где были его пальцы.