Страница 40 из 100
— Земля состоит из частиц — минералов, кристаллов, органических остатков. Когда я манипулирую землёй, я работаю с этими частицами. Я могу усилить связь между ними, сделав камень прочнее. Могу ослабить связь, превратив камень в песок. Могу изменить структуру кристаллической решётки, превратив один минерал в другой — хотя это очень сложно и требует огромных затрат маны, предварительной подготовки и проведения целого ритуала.
Я слушал, впитывая информацию. Это всё звучало знакомо: я читал об этом в книгах в Библиотеке Висячих Садов, на втором этаже, где хранились трактаты по различным стихиям. Но слышать это от практикующего мага, который применял эти знания на деле, было совсем другим опытом.
— Интересно, — сказал я задумчиво. — Значит, вы работаете на уровне микроструктуры. А как насчёт макроуровня? Например, формирование ландшафта, создание холмов или долин?
Скалз кивнул:
— Это возможно, но требует колоссальных ресурсов. Маги земли высокого ранга (золотого или орихалкового) могут делать такие вещи даже в одиночку. Я видел однажды, как архимаг земли создал целую небольшую гору за несколько дней. Он собирал камень из окрестностей, поднимал его, формировал слои, укреплял структуру. Это было… захватывающе. Но я на такое не способен. Мой уровень — здания, стены, мосты. Всё, что в пределах нескольких сотен кубических метров камня. Хотя, если объединить с десяток чародеев моей стихии в едином сложном ритуале, то и такое вполне возможно.
Я кивнул, понимающе. Потом я решил поделиться своими знаниями:
— Я читал в одном из трактатов в Библиотеке Висячих Садов, что магия земли тесно связана с понятием резонанса. Каждый минерал имеет свою частоту колебаний, свою вибрацию. Маг земли, по сути, настраивается на эту частоту и может манипулировать ею, изменяя свойства материала. Это правда?
Скалз повернулся ко мне, его серые глаза округлились от удивления:
— Ты… ты действительно читал об этом? Да, это совершенно верно. Резонанс — это ключевое понятие в магии земли. Каждый минерал имеет свою частоту, и маг должен настроиться на неё, чтобы эффективно работать. Это требует тонкого чувства и опыта. Но я удивлён, что ты об этом знаешь. Это довольно глубокая тема, даже для магов земли серебряного ранга.
Я пожал плечами, стараясь выглядеть скромно:
— Ну, я много читал. Магия земли меня интересует: понимание принципов помогает в артефакторстве. Например, когда я работаю с кристаллами (селенитом, раухтопазом, малахитом) я учитываю их кристаллическую структуру и резонансные частоты. Это помогает мне создавать более эффективные артефакты.
Скалз медленно кивнул, его взгляд стал задумчивым:
— Да, это логично. Артефакторство и магия земли пересекаются в этом аспекте. Ты… ты действительно глубоко погружён в теорию, Яр. Я впечатлён.
Я улыбнулся, принимая комплимент. Мы продолжили обсуждать различные аспекты магии земли: от практических применений до теоретических основ. Скалз оказался отличным собеседником, и я узнал или подтвердил много новых мелочей из его опыта. В свою очередь, я делился некоторыми своими знаниями из книг и своими размышлениями, и маг, казалось, ценил мой вклад в разговор.
В какой-то момент наша беседа перешла на тему механических големов: тех самых бронзовых жучков, которых я видел в доме Элиаса Зольника. Я вспомнил, как они ползали по стенам, охраняя дом, как их синие кристаллы мерцали в полумраке. Эта тема меня очень заинтересовала.
— Элиас, — обратился я к старому библиотекарю, сидевшему рядом со Скалзом, — а поведайте, пожалуйста, нам подробнее про тех механических жучков, что я видел у вас дома. Как они работают? Это алхимия, магия, все вместе или что-то ещё?
Элиас повернулся ко мне, его измождённое лицо оживилось, а глаза заблестели интересом:
— Ах, мои стражи! Да, это интересная тема. Они — результат синтеза механики, алхимии и зачарований. В основе — бронзовый каркас, который я сам собрал по чертежам из старых трактатов. Внутри — алхимические реагенты, которые при смешивании высвобождают дурманящий газ. А на внутренней поверхности бронзы — сложные схемы зачарованиё, которые задают программу поведения: патрулировать территорию, реагировать на чужих, атаковать при активации мной определенного сигнала.
Я слушал, затаив дыхание. Это звучало невероятно сложно.
— А можно ли мне как-то… увидеть это изнутри? — спросил я осторожно.
Элиас повернулся ко мне, и в глазах появился интерес: не просто вежливый, а искренний, почти детский.
— Конечно, Яр. Я буду рад показать тебе устройство одного из моих стражей. Это действительно сложная тема, и одного разговора тут недостаточно. Когда ты в следующий раз навестишь меня, я полностью разберу одного жучка — покажу тебе каркас, алхимические резервуары, схемы зачарований, механизм движения. Ты сможешь всё изучить своими руками. Думаю, тебе это пригодится в твоём ремесле.
Я кивнул, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. Механические големы — это была область, в которой я почти ничего не понимал. Моё артефакторство касалось в основном зачарований кристаллов, металлов, создания магических инструментов и я лишь недавно начал делать простенькие механизмы, вроде тяни-толкай, поглощай, излучай или издавай определенный звук. Самым сложным моим устройством, по сути, был тот самый маг бот второй модели, развивать который у меня пока не доходили руки. Соединение механики, алхимии, более сложного программирования и магии в одном подвижном устройстве — это была совсем другая лига. Возможность увидеть такое изнутри, разобрать, понять принцип работы и перенести на работу своего дара — это было бесценно.
— Спасибо, учитель, — сказал я искренне. — Я обязательно приду. Мне очень интересно.
Элиас улыбнулся лёгкой, почти незаметной улыбкой и кивнул. Скалз, сидевший рядом с ним, тоже кивнул, одобряюще:
— Это хорошая идея. Механические големы — это редкость, и мало кто умеет их создавать. Если ты освоишь хотя бы базовые принципы, Яр, это выделит тебя среди других артефакторов.
Мы продолжили беседу, но уже не так интенсивно. Разговор плавно перетекал от одной темы к другой: от магии к погоде, от погоды к урожаю на хуторе, от урожая к ценам на зерно в столице. Успели поговорить и о моем пополнении в виде редкой породы хряков, изысканных кур и ослика. Время за этими неспешными, почти ленивыми разговорами летело незаметно. Я и не заметил, как мы проехали пару-тройку вёрст, и впереди уже показались очертания внешних стен Аргониса.