Страница 38 из 100
Я кивнул, записывая всё услышанное в памяти. Пока что мне этого хватит. Практиковать демоническую магию я и не собирался — слишком уж страшные последствия описал Элиас. Но знать теорию, понимать, как это работает, откуда берётся сила у шаманов диких племён — это было важно. Это знание могло однажды спасти мне жизнь или жизни моих близких.
Мы допили чай с мёдом. Элиас осушил свою чашку до дна, поставил её на стол и довольно вздохнул.
«И как в него только столько вмещается?»
Скалз последовал его примеру, отхлебнув последний глоток и аккуратно поставив чашку рядом с чашкой Зольника. Я тоже допил свой отвар — сладкий, с лёгким травяным привкусом и цветочным ароматом мёда, который Аня добавила щедрой ложкой, зная мои предпочтения.
Элиас поднялся из-за стола первым, его стул скрипнул, когда он отодвинул его назад. Он повернулся к Ане и Скарлетт, и поклонился: не глубоко, но с искренним уважением.
— Благодарю вас, милые дамы, — сказал он, и в его голосе звучала тёплая искренность. — Чай был восхитителен, а угощение — выше всяких похвал. Давно я не пробовал таких вкусностей в такой теплой атмосфере. Вы настоящие мастерицы.
Аня улыбнулась, слегка покраснев от похвалы, и кивнула:
— Спасибо вам, мастер Зольник. Мы рады, что вам понравилось. Приезжайте ещё, всегда будем рады вам с магистром Скалзом.
Скарлетт, стоявшая рядом с Аней, тоже улыбнулась (её улыбка была сдержанной, но тёплой) и слегка наклонила голову в знак благодарности.
Скалз тоже поднялся, придерживаясь за край стола, чтобы не потревожить свою лишь недавно окончательно зажившую рану в бедре. Он выпрямился, поправил свой тёмно-коричневый камзол и тоже повернулся к девушкам.
— Присоединяюсь к словам Элиаса, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Угощение было прекрасным. Спасибо вам за гостеприимство и за… — он на мгновение замялся, подбирая слова, — за терпение. Мы, наверное, немного затянули с беседой.
Аня махнула рукой, отметая его извинения:
— Ничего подобного, магистр Скалз. Мы рады, что вы провели время с пользой. Учёные беседы — дело важное.
Скалз кивнул, его серые глаза потеплели, и он снова взглянул на Аэрона.
Мой энфилд, дремавший под столом, свернувшись калачиком, вдруг пробудился. Видимо, он уловил изменение в атмосфере: шум отодвигаемых стульев, движение людей, готовящихся к отъезду. Аэрон поднял голову, его большие глаза открылись, и он зевнул, обнажив ряд острых зубов и розовый язык. Затем он вышел, потянулся, выгнув спину дугой и вытянув передние лапы вперёд, когти на мгновение выскользнули из подушечек и тут же спрятались обратно. Встряхнувшись, он спрыгнул со скамьи и огляделся по сторонам.
И тут его взгляд встретился с взглядом Скалза.
Магистр смотрел на энфилда с нескрываемым любопытством. Его глаза были полуприкрыты, брови слегка приподняты, а на губах играла лёгкая, задумчивая улыбка. Он явно изучал Аэрона, пытаясь понять, что это за существо. Может быть, он вспоминал описания из книг или сравнивал этого лиса с другими магическими созданиями, которых встречал. Скалз медленно обвёл Аэрона взглядом с головы до хвоста, задерживаясь на необычных деталях: на полосках на шерсти, на кисточках на ушах, на длинном пушистом рыжем хвосте.
Аэрон, в свою очередь, встретил этот любопытный взгляд мужчины и замер. Он не убежал, не зашипел, не выгнул спину в оборонительной позе. Вместо этого он просто посмотрел на Скалза своими большими глазами: внимательно и серьёзно, словно тоже пытался что-то понять. И потом, совершенно по-кошачьи или птичьи, он вопросительно и непонимающе повернул голову набок. Его правое ухо слегка дёрнулось, кисточка на нём качнулась, а в глазах промелькнуло что-то похожее на любопытство, смешанное с лёгким недоумением.
Словно он спрашивал: «Чего ты на меня так смотришь, человек?»
Скалз тихо хмыкнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке, и он покачал головой.
— Удивительное создание, — пробормотал он, больше себе, чем кому-то конкретно. — Совершенно удивительное.
Элиас, стоявший рядом, тоже взглянул на Аэрона и усмехнулся:
— Да уж. Энфилд. Редкая зверушка. Яр, ты его сам приручил?
Я кивнул:
— Можно и так сказать. Айрон сам ко мне пришёл, когда был совсем маленьким и смог бродить по самостоятельно. Я его выходил, накормил, приютил. Теперь уж есть как есть.
Аэрон, услышав моё упоминание, повернул голову ко мне и по лисьи тявкнул — коротко, мелодично, словно подтверждая мои слова. Затем он подошёл ко мне, потёрся боком о мою ногу и уселся рядом, обвив лапы хвостом.
Элиас кивнул, его взгляд стал задумчивым:
— Энфилды — умные существа. Говорят, они понимают человеческую речь лучше, чем многие домашние животные. И магически чувствительны. Может, он и вправду выбрал тебя, Яр.
Я пожал плечами.
Пока гости прощались и собирались, я переглянулся с Сергеем. Серый людоволк уже пару минут стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и терпеливо ждал. Его медные глаза встретились с моими, и он слегка кивнул головой в сторону выхода — мол, пора. А Сил. явно заскучав от наших разговоров, куда-то давно пропала.
Я кивнул в ответ и поднялся из-за стола.
— Ладно, — сказал я, обращаясь к гостям. — Мы с Сергеем пойдём вперёд, запряжём Бурю, нашу кобылу в повозку, чтобы вас отвезти. Вы тут заканчивайте прощания, а мы пока подготовим всё.
Элиас кивнул:
— Хорошо, Яр. Мы скоро выйдем.
Скалз тоже согласно кивнул, попутно поправляя свой камзол и проверяя, на месте ли его скипетр с малахитом и сумка.
Я накинул свой плащ поверх темно-синего свитера, и вышел на улицу вслед за Сергеем.
Вечер уже перевалил за середину, и небо над нами медленно менялось. Жёлтый кристалл на вершине каменной глыбы в центре осколка тускнел, и его свет становился всё более оранжевым, окрашивая небосвод в медовые оттенки, оранжевого и медного. Воздух наполнялся вечерним осеним холодом. Где-то вдалеке протяжно прокричал какой-то ночной зверь — может быть, лиса, барсук или даже дикий энфилд, обитающий в лесу за пределами нашего хутора.
Мы с Сергеем шли к конюшне миновав свинарник с нашими черными лохмачами и курятник с серебристыми курами. Она была небольшой, но добротной — бревенчатая, с покатой крышей из соломы, с широкими воротами и небольшим окошком под самым коньком. Внутри пахло сеном, лошадиным потом и кожей упряжи. Я открыл ворота, и они распахнулись с тихим скрипом петель.