Великий Кузнец 9

Глава 15 Разговоры за чаем II

Элиас тем временем допил свой отвар, поставил пустую чашку на стол и откинулся на спинку стула, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Ну что, Яр, — сказал он, сцепив пальцы в замок на животе. — Раз уж мы закончили с трактатом о льде, может, поговорим о чём-нибудь более… интересном?

Я насторожился, уловив нотку любопытства в его голосе.

— О чём именно? — спросил я осторожно.

Элиас улыбнулся шире, и его глаза блеснули тем самым азартом исследователя, который увидел перед собой новую загадку.

— О тех артефактах, которые ты мне подарил, — сказал он, наклоняясь вперёд и опираясь локтями на стол. — О посохах гоблинского шамана и колдуна кобольдов. Ты же помнишь их?

Как я мог забыть?

Те самые посохи, которые я забрал с трупов монстров после той кровавой бойни в лесу и пещере. Гоблинский посох — кривая палка из какого-то тёмного, почти чёрного дерева, обмотанная полосками выделанной кожи, с навершием в виде черепа, в глазницы которого были вставлены два мутных зеленых камня. Кобольдский посох украшенный примитивной резьбой и перьями, с навершием в виде черепа детеныша-сородича с красными камешками внутри.

Оба посоха источали странную, неприятную ауру. Даже без магического зрения я чувствовал, что они… неправильные. Словно в них было что-то чужеродное, что-то, что не должно было существовать в нашем мире.

Я отдал их Элиасу, когда навещал его. Подумал, что ему, как теоретику и исследователю, будет интересно изучить эти артефакты. Сам я не видел в них особой ценности — слишком примитивные, слишком грубые, слишком… странные. Но Элиас загорелся этой идеей сразу же, как только я показал ему посохи.

И вот теперь он хотел поговорить об этом.

Я кивнул, подавшись вперёд.

— Да, помню, — сказал я. — Вы что-нибудь нашли?

Элиас усмехнулся, довольно потирая руки.

— О, ещё как нашёл, — сказал он, и в его голосе слышалось едва сдерживаемое возбуждение. — Яр, эти артефакты… они невероятны. Абсолютно невероятны. Я провёл несколько экспериментов, изучил их структуру, проанализировал остаточную ману, и то, что я обнаружил, просто поражает воображение.

Он замолчал, глядя на меня выжидающе, словно ожидая, что я попрошу его продолжить.

Я не заставил его ждать.

— Рассказывайте, — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

Элиас кивнул, откашлялся и начал:

— Видишь ли, Яр, артефакты примитивных племён (гоблинов, кобольдов, орков и прочих) изучаются магами уже очень давно. Это стандартная практика для молодых исследователей и студентов Академии: взять несколько образцов, изучить их структуру, попытаться понять, как они работают, какие принципы лежат в их основе. Обычно это довольно скучная работа, потому что большинство таких артефактов очень просты. Это элементарно куски дерева или кости, украшенные резьбой и перьями, с вкраплениями камней или металла. Зачарования на них слабые, часто нестабильные, и работают они, в лучшем случае, как усилители для природных способностей их владельцев.

Он сделал паузу, взял чашку Ани (она молча протянула ему свою, когда увидела, что его пуста), сделал маленький глоток и продолжил:

— Но твои посохи… они другие. Совершенно другие. Во-первых, магическая мощь, которую они демонстрировали. Ты сам видел, что делал гоблинский шаман. Низшая некромантия — временное поднятие мёртвых, но с изменением их свойств. У них появились новые способности — тот самый кислотный огонь гниения и разложения, который разъедал плоть и кости. Это уже не просто анимация трупов. Это трансмутация, изменение самой природы существа на базовом уровне.

Я вспомнил ту сцену в лему. Вспомнил, как гоблинсы и энфилд, поднятые шаманом, набрасывались на нас с безумной яростью, как их глаза светились тем же зеленоватым светом, что и камни в посохе шамана. Вспомнил, мертвый лис испустил своё измененное пламя и растения вокруг тут же начали разлогаться.

Да. Это было страшно и одновременно впечатляюще.

— А кобольдский колдун, — продолжил Элиас, поднимая палец вверх, — демонстрировал ещё более продвинутую магию. Те алые шары пламени, которые он метал в вас. Они были не просто огненными шарами. Они были… с зачатками разума. Или, по крайней мере, обладали какими-то инстинктами, словно живые существа, элементали, защищающие своего призывается. И температура, и свойства этого пламени… Яр, оно могло расплавить закалённую сталь за считанные секунды. Это огонь, который по мощности сравним с продвинутой пиромантией серебряного, а может даже и золотого ранга. Однако, по твоим словам, тот кобольд вызывал их играючи и был способен создать сразу с десяток, а это уже орихалковый ранг, как минимум.

Он замолчал, глядя на меня серьёзно.

— Теперь подумай, Яр. Гоблинский шаман и кобольдский колдун. Примитивные создания, живущие в пещерах, питающиеся объедками и крысами. У них нет образования, нет доступа к библиотекам, нет учителей, которые могли бы передать им знания. У них есть только инстинкты, обрывки традиций, передаваемых из поколения в поколение, и скудные материалы — кости, дерево, камни, иногда немного металла. И всё же они создают артефакты, которые по мощи сравнимы с работами дипломированных магов высшей категории. Как? Как это вообще возможно?

Я молчал, обдумывая его слова.

Действительно. Как?

Магия — это наука, по большей части. Она требует знаний, понимания, практики, ну и, веры/воли, конечно же. Однако, чтобы создать мощный артефакт, нужно знать принципы зачарования, уметь работать с духовными частицами, понимать структуру материалов, их свойства и взаимодействие с магическими полями и обладать нужным доступом к дорогим материалам, техникам и артефактам. Нужны годы учёбы, сотни экспериментов, доступ к редким компонентам.

А у гоблинов и кобольдов ничего этого не было.

И всё же их посохи работали. И работали чертовски хорошо.

— Ты думаешь, они используют какой-то… допинг? — спросил я, вспоминая синие грибы «Лунная Печаль», которые мы с Аней и Сергеем часто нынче собирали в пещере. — Может, «Лунная Печаль»? Или орихалк?

Элиас покачал головой.