Страница 4 из 97
Кайден неожиданно сказал:
— Ты ещё можешь передумать.
Эстелия посмотрела на него.
— Кайден… Что именно ты предлагаешь мне передумать?
— Я об условиях. Дом в столице всё-таки удобнее.
Не развода.
Условий.
Как ни странно, именно это помогло ей окончательно успокоиться.
— Нет. Я выбрала.
— Ты понятия не имеешь, что тебя ждёт.
— Не знаю. Посмотрю, когда приеду.
— «Семь облаков» не приносили дохода больше тридцати лет.
— Тогда сложно будет сделать хуже.
Уголок его рта дрогнул.
На мгновение он стал похож на прежнего себя.
— Ты всегда была упрямой.
— Ты раньше называл это характером.
— Раньше многое было иначе.
— Да. Было.
Они посмотрели друг на друга.
Эстелия вдруг поняла, что могла бы спросить.
Когда ты перестал меня любить?
Почему не сказал раньше?
Почему именно она?
Чего тебе не хватало?
Все эти вопросы уже стояли где-то рядом, готовые превратить вечер в мучительное препарирование пятнадцати лет.
Но ответа, который вернул бы ей эти годы, не существовало.
А унижать себя надеждой услышать правильные слова она не собиралась.
Поэтому спросила другое:
— Велисса будет жить здесь?
Кайден напрягся.
— После оформления развода.
Эстелия кивнула.
— Я уеду скоро. До тех пор пусть мои комнаты останутся моими.
Велисса подняла глаза.
— Я туда не пойду.
— Спасибо.
Это был первый прямой разговор между ними.
И Эстелия неожиданно поверила ей.
Велисса пришла за мужчиной и положением.
Не за её платьями, книгами и комнатами.
По крайней мере пока.
Ужин закончился раньше, чем планировалось.
Никто не захотел оставаться на музыку и десерт.
Гости один за другим прощались с преувеличенной вежливостью.
Некоторые женщины обнимали Эстелию чуть дольше обычного. Несколько мужчин делали вид, что ничего особенного не произошло.
Через час дом опустел.
Документы принесли без десяти десять.
Эстелия прочитала каждую страницу.
Кайден раздражался уже на третьей.
— Ты Ласнеру не доверяешь? Он годами ведёт наши дела.
— Доверяю. И всё равно прочитаю.
— Ты каждую строчку будешь проверять?
— Под каждой будет моя подпись, Кайден.
На шестой странице она нашла ошибку в границах владения.
На восьмой — слишком расплывчатую формулировку о праве использования леса.
На одиннадцатой попросила уточнить, что всё находящееся на территории имущество, не обозначенное как личная собственность Марвейров, переходит новой владелице вместе с землёй.
Кайден постепенно перестал торопить.
К полуночи документы были подписаны.
Кайден поставил последнюю подпись и отложил перо.
— Ну что, теперь ты довольна?
Эстелия посмотрела на листы.
— Довольна? Нет, конечно.
Он вскинул бровь.
— Но теперь я свободна.
И только произнеся это, она поняла, насколько слово ей понравилось.
Утром Эстелия проснулась раньше рассвета.
Первые секунды лежала, глядя на знакомый балдахин над кроватью, и не могла понять, почему внутри так пусто.
Потом вспомнила.
Развод.
Велисса.
«Семь облаков».
Она повернулась на бок.
В комнате всё оставалось прежним.
Шкаф с книгами.
Светлые шторы.
Низкий столик у камина.
Старинное зеркало, которое Кайден подарил ей на третью годовщину.
Только сама жизнь почему-то уже находилась в другом месте.
Эстелия позволила себе десять минут.
Ровно десять.
Она не плакала вчера.
Заплакала сегодня.
Без красивой трагедии и без мыслей о том, что всё потеряно.
Просто лежала, закрыв лицо ладонью, и оплакивала не мужа даже, а ту женщину, которой была много лет назад.
Двадцатичетырёхлетнюю Эстелию, уверенную, что они с Кайденом встретят старость вместе.
Первый дом.
Первую общую зиму.
То, как они сами выбирали мебель, потому что тогда денег было гораздо меньше.
Его привычку приносить ей горячую выпечку после поздних советов.
Свою уверенность, что любовь, если относиться к ней бережно, обязательно выдержит время.
Не выдержала.
Возможно, виноват был Кайден.
Возможно, оба.
Но разбираться в этом сегодня Эстелия не собиралась.
Через десять минут она встала.
К полудню были собраны первые сундуки.
К вечеру выяснилось, что из двадцати семи постоянных слуг герцогского дома уехать с ней захотела только одна женщина.
Тесса, помощница экономки, которой было около пятидесяти и которая проработала рядом с Эстелией двенадцать лет.
— Тесса, ты хорошо подумала? — спросила Эстелия.
Тесса застёгивала старую дорожную сумку.
— Хорошо. Уверенности всё равно нет.
— Хоть ты меня обнадёжь.
— Могу соврать, если вам от этого легче.
Эстелия рассмеялась впервые после вчерашнего вечера.
— Нет уж. Говори как есть.
— Вот и хорошо. Я никогда не была в горах. Терпеть не могу холод. И подозреваю, что если господин герцог называл то имение развалиной, то там даже крыса побрезгует жить.
— Боюсь, насчёт дома он не преувеличил.
Тесса задумалась.
— Только скажите: жалованье мне будет не от герцога?
— От меня. Его денег там не будет.
— Тогда еду.
Эстелия посмотрела на неё.
— Тебе это так важно?
Тесса пожала плечами.
— Потому что здесь новая хозяйка. У неё будут свои люди. А я слишком стара, чтобы каждый день угадывать, нравлюсь я ей или нет. С вами хотя бы знаю, чего ждать.
— Значит, я хотя бы предсказуема.
— Конечно. Если окажется, что в ваших «Семи облаках» действительно нет крыши, я вернусь.
— Вернёшься, если захочешь. Уговаривать остаться не стану.
Через три дня Эстелия покинула столицу.
Кайден не вышел проводить её.
Зато Велисса стояла у окна второго этажа.
Эстелия заметила её, когда карета поворачивала к воротам.
Женщина не улыбалась.
И не выглядела победительницей.
Это почему-то запомнилось.
Через два дня Эстелия начала подозревать, что Кайден всё-таки отомстил ей за спокойный развод.
Не деньгами.
Дорогой.
Последние тридцать миль до «Семи облаков» заставили её пересмотреть все представления о том, что можно называть трактом.