Край неба

Самец атакует, щелкая зубами. Элдон ныряет, и мы проходим под челюстями, потом – под свивающимся телом.

— Нет! – кричу. – Сверху. Све..

Хвост выстреливает в нашу сторону. Тогда Элдон резко прибавляет ходу, так что у нас по инерции головы с щелчком откидываются назад, и хвост проносится мимо, в каких-то сантиметрах от носа корабля.

— Маньяк! – орет Громила.

От рева самца пробирает до самых костей. Родерик тем временем палит гарпунами из своей модифицированной турельной когтепушки. Он придумал для нее встроенный магазин. За какую-то минуту орудие теперь выпускает тридцать шесть гарпунов.

Где, черт возьми, она была, когда мы столкнулись с горгантавном пятого класса и мне пришлось бегать по его спине? Со времени выпуска Родерик сильно вырос. Полная свобода в мастерской превратила его в конструктора необузданной творческой силы.

И все же для этого монстра его пушки мало.

Гарпуны со свистом вылетают один за другим. Со звоном бьются о чешую, оставляют в ней вмятины и кое-где расшатывают пластины. Если бы получилось поддерживать такой натиск, возможно, удалось бы пробить шкуру.

— Я почти пустой! – кричит Родерик.

Громила бросается к оружейной платформе, на которой закреплены штабеля гарпунов. Прихватив охапку, он тащит ее к турели.

Элдон поднимает нас выше. Самец не отстает.

— Зарядил! – кричит Громила, захлопывая крышку приемника.

Родерик разворачивает турель и жмет на спусковые крючки. Вжик-вжик-вжик. Гарпуны летят дальше. И все равно горгантавн, раскрыв пасть, неумолимо приближается. Тянет к нам голодный язык.

Громила бежит к корме. Достает из-за пазухи несколько крохотных взрывных бочек.

— Ну давай, ты, змеюка чертова! – ревет он, окутанный парами влажного дыхания.

Швыряет гранаты прямо в пасть чудищу, и взрывами тому отрывает куски языка. Громила со смехом продолжает кидаться бочонками.

Я сам забегаю на корму и распахиваю крышку люка. Едва самец снова разевает окровавленную пасть, как мы с Громилой выталкиваем ему навстречу полноразмерную бочку. Она кувыркается в воздухе у самой морды зверя. Все ждут, замерев. Если сработает, о Себастьяне в шлюпке можно забыть.

Вместо этого бочка отскакивает от зубов и скатывается по морде горгантавна. Начинает злобно шипеть.

Элдон жмет, унося нас подальше, но скорости недостаточно.

— Ложись! – кричу я.

Громила пробует зашвырнуть еще гранат в пасть зверюге, но я прижимаю его к палубе. Только он открывает рот, чтобы наорать на меня, как небо озаряется ослепительной вспышкой. Спину палит нахлынувшей волной адского жара. Мы орем от боли. Однако золотистый бутон не успевает нас поглотить: Элдон уводит корабль в самую гущу колец змеиного тела.

Я поднимаюсь и, сбив пламя со своего плеча, помогаю Громиле встать. Потом мы с ним вдвоем, окутанные дымом, смотрим, как ревет горгантавн. Взрывом ему опалило метров десять или пятнадцать чешуи с правого бока. Почти все пластинки раскалились и рдеют.

Самец злобно фыркает.

Колющим ударом хвоста он разваливает турель надвое. Родерик лишь в самый последний миг успевает спрыгнуть с сиденья.

— Моя турель! – кричит он.

Ловкие пальцы Элдона проводят нас сквозь множество колец. Штурман сосредоточенно хмурит лоб. Ювелирно ныряет сквозь петли, не давая нас раздавить. Справа открывается путь на свободу, в чистое небо, и Элдон бросается прямо туда. Однако, еще не успев как следует разогнаться, бледнеет: на пути внезапно сворачивается очередное кольцо.

— Нет! – кричу я.

Самец верещит от боли. Раскаленные пластины чешуи сотнями выстреливают в воздух и с шипением летят в нас, подобно гигантским лезвиям. Вонзаются в корпус «Гладиана», вспарывают палубу.

Громила толкает меня в сторону, и только поэтому я не лишаюсь головы.

— Элдон! – кричит он. – Уводи нас!

Штурман кивает. С него градом катит пот, в глазах – измождение. Мы его совсем загоняли, и он совершает ошибки. Упускает важные вещи.

Когда наконец удается оторваться, я встаю и смотрю на зверюгу, оцениваю, как сильно мы ему навредили: на боку пузырятся огромные участки оголенной белой плоти.

Самец разворачивается к нам. Его глаза полны гнева.

Родерик вскидывает наплечную пушку, и, когда грохочет выпущенный им снаряд, я вспоминаю часть плана, которая мне не понравилась. И причину, по которой сперва отверг его. Вот только варианты на исходе. Пришла пора Себастьяну, этому мелкому куску крачьего дерьма и манипулятору, искупить свои грехи.

Подношу коммуникатор к губам:

— Твой выход, Себастьян.

Он ждет в шлюпке, поодаль, укрывшись за островом. Мне его почти не видно, но впечатление, будто он там прохлаждается. Развалился в лодке, подложив руки под голову, и глядит в облака.

— Себастьян!

Нет ответа.

Я закипаю от гнева. Клянусь, этот мелкий змееныш меня в могилу сведет.

— СЕБАСТЬЯН!

Горгантавн задевает нас. Корабль вздрагивает, и я, упав, ударяюсь головой о палубу. Мир идет кругом перед глазами, однако Громила тянет мне руку и помогает подняться.

— Вставай, капитан, – говорит он.

— Себастьян не..

— По твоей команде, капитан, – отзывается в коммуникаторе Себастьян; прямо вижу, как он лыбится. – Мой долг – служить.

Меня начинает трясти от ярости. Я сражаюсь с горгантавном восьмого класса, но прямо сейчас охота сломать шею этому подонку.

Себастьян поднимает паруса шлюпки. Миг – и сильным ветром его уже несет в сторону зверя. Самец моментально его замечает. Он верещит и отворачивается, клюнув на приманку.

— Следуй за ним, – кричу я Элдону. – За самцом.

Теперь, когда зверь отвлекся, мы устремляемся к его оголенной плоти. И, поравнявшись с ней, четко видим нежную опаленную кожу.

— Огонь! – кричу я.

Гремит наплечная пушка, кучно летят гарпуны. Снаряды входят в тело зверя, точно иглы в молоко. Взрывом в воздух выбрасывает сочные шматы мяса. Мы создаем огромные кратеры в боку зверя, и он корчится от боли. Не сбавляя натиска, продолжаем палить, даже когда он собирается кольцами, стремясь прикрыть уязвимые места.

— Давайте! – кричу. – Еще немного!

Однако мы поддались азарту, решив, будто еще один выстрел – и попадем в сердце. Пока мы палим, зверь заходит к нам за спину и подкидывает ударом головы. Палубу дьявольски встряхивает. Корабль дрожит всем корпусом, и ботинки Громилы теряют сцепление. Впрочем, он успевает схватиться за перила – как раз когда «Гладиан» начинает вращать.

Родерик тоже цепляется за ограду. Мои ботинки держатся еще пару секунд, а потом я качусь прямо в сетку.