Край неба

Глава 35

Прихожу в себя на полу своей же каюты. Голова раскалывается, мутит, а кости словно горят изнутри. Повернувшись набок, я отплевываюсь: во рту стоит едкий отвратительный привкус. Отшвыриваю в сторону подушку, которую подложила мне под голову Брайс.

Пошатываясь и держась за стену, выхожу в коридор. Добредаю до трапа и хватаюсь за перила.

Оказавшись на верхней палубе, встаю под розовым утренним небом. Мир объят тишиной, если не считать свиста холодного ветра. Спасательная шлюпка пропала. Остались одни крюки, державшие ее на месте.

Я бью кулаком по перилам.

И так, стоя в одиночестве и созерцая пустоту далекого неба, я сознаю, что мне обо всем придется доложить мастеру Коко. И у нее будут ко мне вопросы.

Повесив голову, опускаюсь на колени. В голове все еще туман, и по телу прокатываются волны боли.

Что бы Брайс ни вколола мне, это было мощное средство.

Разум парализует ужасающей мыслью: Себастьяну известно все о Брайс, да к тому же у него лживый язык. Он может обвинить меня в том, что я покрывал шпиона. Заявит, будто я все знал с самого начала. Тогда меня могут казнить как предателя.

«Убей его, – шепчет на ухо голос отца. – Избавься от змея. Обставь все как случайность».

Я скрежещу зубами.

Подстроить происшествие было бы очень легко. Скажем, крупный контейнер стоял слишком близко к карцеру.. Или Себастьян, испугавшись цехового трибунала, решил избежать суда и свил из простыни веревку с петлей.

В такое поверят.

«Я оставил тебя на том острове с провлоном, чтобы проверить, кто из вас выживет, – продолжает отец у меня в голове. – Либо он съест тебя, либо ты съешь его первым».

Логика холодная, как сталь. А что же мать? Она бы сказала, что Себастьян – продукт жестокой меритократии, в которой есть только победители и проигравшие. Сказала бы, что Себастьян не родился коварным и злобным, это мир привил ему такие повадки.

Вот только сострадание матери дало Брайс шанс улизнуть.

Отвернувшись от рассвета, я спускаюсь в люк. Вскоре я снова у себя в каюте. Мои пальцы оглаживают черную отцовскую трость, следуют рисунку трещин, истории сражений рода Урвин. А потом я расстегиваю сумку и достаю трость, воплощающую мою вторую половину. На белой трости матери тоже есть свои трещины, но их куда меньше. Для Элис из Хейлов насилие было последним средством.

Я сгибаюсь, обхватив руками колени. К которому из голосов мне прислушаться? И так, в раздумьях, на меня снисходит озарение: хоть мои родители мертвы, их голоса по-прежнему мной управляют. Я не способен быть собой. Однако в какой-то момент придется быть просто Конрадом.

Это моя жизнь. Мой корабль. Мое решение.

Так как же поступить Конраду?

Теперь, когда родительские голоса больше не мешают мне думать, не тянут каждый в свою сторону, я наконец могу решать сам. Главное для меня – не собственная жизнь, но Скайленд. Островам грозит опасность. Мастер Коко должна все узнать. Остальное? Разберусь с этим позже.

Бросив обе трости на стол, делаю глубокий вдох и подношу коммуникатор к губам, готовый вызвать на связь мастера Коко.

Дальше собираю команду на палубе и тихо делюсь с ними тем, в каком мы положении. Дослушав, они ошеломленно округляют глаза. Я рассказываю все, но только не о роли Себастьяна: будет лучше, если на корабле все-таки никого не убьют. Когда заканчиваю, на палубу опускается глубокая тишина.

Громила, весь красный, отходит к ограждению и железной хваткой стискивает перила. Думаю, его волнует даже не существование Нижнего мира и не то, что от него утаили этот секрет, но предательство. Предателей Громила ненавидит. Элдон же не говорит ничего. Лишь моргает, переваривая услышанное. Хотя он у нас самый проницательный. Это ведь он заявлял, что видит пропаганду Науки насквозь. Китон трет веки. Родерик приближается к ней.

Правда, долго им думать не приходится, потому что Родерик указывает на что-то вдалеке. Корабль мастера Коко, «Лучник», появляется на горизонте черной точкой. И чем он ближе, тем сильнее сжимается у меня все внутри.

Вскоре я снова стою у себя в каюте, а мастер Коко садится на мое место. Кожа у меня вся липкая от пота, однако голову держу высоко.

— Выкладывай, Конрад.

Набрав полную грудь воздуха, приступаю к рассказу о том, как застал Брайс за разговором по неизвестному переговорному устройству.

— С кем она общалась?

— Она называла его просто коммандером.

— Коммандер? Откуда?

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Из Нижнего мира.

Между бровей у мастера залегает складка.

— Следовало связаться со мной немедленно. Ты ведь понимаешь, какие обвинения могут тебе предъявить?

— Я хотел сперва побеседовать с Брайс. Подумал, что она заслуживает шанса все объяснить.

— Дал объясниться.. шпиону?

Я пристыженно молчу.

— А ведь я верила в тебя, – шепчет мастер Коко. – И как мне теперь быть с тобой?

— Я не собирался отпускать Брайс, мастер. Был уверен, что справлюсь с ней.

— Как тогда на турнире? – Она встает из-за стола, подходит и смотрит мне в лицо, задрав голову. Спустя несколько секунд с усталым вздохом опирается о стол, будто придавленная гнетом прожитых лет. – Глупый мальчишка.

В затянувшемся молчании у меня от паники стискивает горло. Становится трудно дышать. Коко даже не придется говорить с Себастьяном. Она сама обвинит меня в том, что я укрывал шпиона.

— Ты одержим, – произносит она. – Слишком независим и сосредоточен исключительно на личных целях. Берешь на себя невыполнимые задачи, хотя порой тебе удается справиться. Завалил же ты в одиночку горгантавна. Однако тебе нужна команда, Конрад. Даже если ты хотел сам допросить Брайс, следовало сперва посоветоваться со мной.

— Она спасла мне жизнь, мастер.

Коко удивленно моргает, взглянув на меня.

— Еще на Холмстэде, – объясняю, – Брайс вытащила меня из-под падающей стены, когда напали горгантавны. Я был обязан ей.

— Ну, значит, больше ты ей ничего не должен.

— Мастер, вы обвините меня в предательстве?

Мастер Коко прищуривается, смотрит на меня, а потом треплет по щеке.

— Ты, конечно, дурак, но не предатель. Нет. Я не стану тебя обвинять.

Меня накрывает волной облегчения, однако радости я не показываю. Вместо этого просто киваю:

— Спасибо.

— Я возлагала на тебя большие надежды, салага. Хочется верить, что не зря. – Мастер Коко возвращается за стол и, снова опустившись в кресло, сцепляет руки на коленях. – Конрад, сейчас я расскажу тебе нечто, о чем в этом мире знают пока очень немногие. – Она указывает на стул напротив. – Присядь.