Страница 67 из 121
Глава 26
Когда все мышцы ноют, так приятно отлежаться в лазарете на мягкой койке.
К счастью, за день, что прошел после убийства горгантавнов, дырка у меня между ребер зажила. Спасибо лекарствам. Кончиками пальцев провожу по шраму. Неужто я и правда пробежался по спине воздушного змея и сунул гранату ему в глаз? Небывальщина. Расскажи я такое в таверне где-нибудь на Холмстэде, и меня на смех бы подняли.
В палату просовывается огромная лысая башка.
— Капитан? – обращается ко мне Громила, закрыв за собой дверь. – Надо поговорить.
Я устремляю на него удивленный взгляд. Странно слышать обращение «капитан» от этого парня. И еще необычнее видеть неловкость в его позе.
Посмотрев мне в глаза, он трет подбородок.
— Я, э-э, хочу извиниться.
— Что?
— Слушай, от ненависти к тебе я избавиться не могу: она у меня в крови. Но это не значит, что я тебя не уважаю. – Он кладет руки на пояс. – В общем, хочу попросить прощения за то, что обращался с тобой как придурок.
У меня нет слов. Что тут скажешь? Как простить Громилу после всего, через что я прошел по его милости? После побоев и кражи лекарства? Однажды он меня траву жрать заставил!
Отец все мне рассказал про извинения.
«Мы не просим прощения, – говорил он. – Пусть другие извиняются перед нами. Прощения просят лишь слабые, те, кто скован моралью. А мы сильны, используем чужие слабости в своих интересах. Чувство вины других – рычаг для нас».
Отец сказал бы, как обратить совесть Громилы против него же. Но я, глядя на своего соперника, вижу парня, который многое утратил. Безродного и пристыженного. Какой тогда вообще рычаг я мог бы использовать?
— Твоя семья, – говорю я Громиле. – Они..
— Придет день, и я верну фамилию. – В его взгляде вспыхивает яркое пламя. – Но есть черта, которую нельзя переступать. Не стану я гоняться за прощением семьи ценой чужих жизней.
Мы с Громилой оба пытаемся вернуться в свои семьи. Возвыситься в мире, которому плевать абсолютно на всех. Разница только в том, что Громила видит пределы дозволенного.
А я?
Этот Задвуд, выходит, куда честнее меня. От этой мысли мне становится ужасно стыдно. Что бы сказала мать..
«Сострадание! Ты не единственный в этом мире, Конрад, кто чего-то желает. Прекрати ныть, ибо, позволь заметить, всегда будет кто-то, кому хуже, чем тебе. ВСЕГДА».
Поднимаю на Громилу пристальный взгляд:
— Ты взял меня в команду, чтобы я чистил тебе ботинки.
— Ага. – Осклабившись, он протягивает мне ручищу. – Мир?
Глянув на его пальцы-огурцы, я всматриваюсь в его лицо. В глупую рожу.
— Ты ведь не станешь подлизываться?
— Черт, да я ненавижу тебя.
— Ты постоянно так говоришь, но все же просишь прощения.
— Надеялся, что и ты извинишься.
— За что?
— За то, что ты Урвин.
Я смеюсь. Нет, не надо искать рычагов давления на Громилу, но это не значит, что все позабыто. Вместо этого я дам ему новое начало, свежий ветер, и поглядим, как пойдет. Под бдительным надзором, конечно же.
— Справедливо, – говорю, пожимая ему лапу. – Мир.
Он улыбается:
— Ну что, голодный? Я суп сварил.
Громила показывает поднос, и до меня доносится приятный аромат. Напоминает о горячей ванне после холодного дождя. Громила ставит плошку рядом с койкой. И вот я уже помешиваю картошку с кусочками курятины в красном кремовом бульоне.
— Что там с починкой судна? – спрашиваю, работая ложкой.
— Команда трудится в поте лица. Делают все возможное. По крайней мере, пока не подоспеет ремонтная бригада цеха.
— Ремонтная бригада цеха?
— Они починят корабль. Ты своим поступком впечатлил много народу.
Я улыбаюсь про себя. Мадлен неоднократно напоминала, что во время Состязания мы сами по себе. Видимо, бывают исключения.
Доев, я встаю с койки и разминаю ноги. Медленно поднимаю руки над головой и чуть морщусь от тупой боли в боку. Маленькое неудобство, справлюсь. Созываю команду. И хотя тело все еще ноет, пришло время раздавать задания и менять порядки на корабле. Сегодня я капитан, но это может быстро измениться. Нужно закрепить свое положение.
По лестнице поднимаюсь на пустую палубу. Корабль исполосован, прямо по центру идет разрыв, подобный каньону. Обшивку уродуют вмятины, и целые секции перил болтаются на единственном болте. К счастью, каркас не пострадал. И резервуары с газом уцелели, поэтому мы до сих пор на плаву.
Я касаюсь поручня, на котором еще вчера висели мы с Себастьяном. Вспоминаю ужас в его глазах. Сколько он промучился в желудке у горгантавна?
В конце концов у меня за спиной собирается вся команда. Они стоят, заложив руки за спину и глядя прямо перед собой. Так они еще ни одного капитана не чествовали. Хотят сплотиться под моим началом. Их надо лишь слегка подтолкнуть.
Я прохожу вдоль шеренги. Заглядываю в синие глаза Брайс. Она, хоть и потерпела поражение в гонке за капитанство, не смущается. Моргнув, смотрит прямо перед собой. Сломанная рука у нее висит на перевязи, однако с лекарствами, думаю, все заживет за день-другой.
У Элдона глаза покраснели и опухли от слез. Взгляд устремлен в пустоту.
— Мне жаль, – шепотом сообщаю ему. – Это была моя ошибка. Я пытался забросить Себастьяна на палубу или в сеть. Не получилось.
Элдон прищуривается на меня. В его карих глазах как будто промелькнула ненависть. Или же мне показалось. Элдон, однако, кивает.
Похлопав его по плечу, отхожу от строя на шаг. И мы хором исполняем «Песню падения». Ее тянут все, кроме Громилы: впечатление, будто он скорее траву съест, чем воздаст почести Себастьяну.
У многих в глазах стоят слезы. Даже у Родерика. Себастьяна он недолюбливал, но тот учился с нами, и в Академии мы сидели за одним столом. К тому же эти двое какое-то время дружили.
Допев, я поднимаю голову. Время двигаться дальше. Смерть – часть жизни охотника, а нам еще нужно победить в Состязании. Запомним Себастьяна как еще одного парня, который так увлекся возвышением, что оно же стало причиной его падения.
— Меритократия требует, чтобы сильные возвышались, – говорю своим, – но я никогда не считал силой способность порабощать. Диктатура меня не интересует. И я не верю, что мы – это только наши роли. Я могу быть кем-то еще. И вы тоже.
Экипаж следит за мной.
— Не стану прикидываться, будто знаю все или будто я лучший во всем. Нас осталось шестеро. Объединив знания и усилия, мы можем добыть богатство и желанное место на корабле ветеранов. Однако действовать надо сообща. У некоторых из вас есть таланты, которыми обделен я. Громила, например, лучше готовит.