Страница 38 из 121
Глава 13
Турнир окончен.
В трапезной царит атмосфера тихого разочарования. Разговаривают немногие, прочие держатся за ушибленные места и зло переглядываются. Никому из нас лекарства охотников не достались, потому что мы проигравшие и не заслужили их. Думаю, по лицам окружающих меня рекрутов можно понять, отчего в цехе против восхождения через дуэли. На борту судна положено работать сообща. Охота относится к меритократии, но другого типа.
Никто из собравшихся в трапезной так и не вошел в число шестнадцати финалистов, поэтому сидим и ждем, на какие должности возьмут нас первые капитаны. Для Состязания они набирают полную команду, но в одной будет всего семь человек. Коко объявила, что Саманта жива, однако ее парализовало ниже шеи и она не сможет состязаться.
При виде шавок Громилы, сидящих порознь, меня разбирает горечь. Лица всех – фиолетовые от ударов кулаками. Громила без труда побил своих шестерок, когда они вышли против него.
К моему столу, прихрамывая, подходит Родерик.
— Я тебе поесть принес, – говорит он.
Ставит передо мной фаршированные тенеперцы, начиненные кусочками белого мяса. От блюда исходит соблазнительный аромат копченостей, однако мне сейчас не до еды. Если бы не Громила, я бы сейчас набирал собственную команду. Это крачье дерьмо пробилось в чемпионы, хотя даже фехтовать толком не умеет. Просто в нем два с лишним метра роста. В поединке я, может, и не поборол бы его, зато легко бы вышел в число финалистов и стал капитаном.
— Ну, хорошие новости в том, – сообщает Родерик, уминая перец, – что ты точно получишь высокую должность. Не то что наш Гарольд. Бедный брань. Можно сказать, ему повезло, что Мадлен заставила его отрабатывать навыки драйщика.
Если бы не сломанное ребро, я бы засмеялся.
Родерик улыбается, а я, только проиграв на дуэли, сознаю, что мне нечего ему дать. И все же он со мной. Будь у меня на Холмстэде такой друг, мы с матерью после изгнания не мучились бы от голода и холода. Он бы принял нас у себя.
— Ты мой друг, – говорю.
— Что?
— Ты мой друг.
— Это ты к чему?
— Так странно.
— Нет, – хмыкнув, возражает Родерик, – ничего не странно.
Для него дружба – как элементарная математика. Ему не надо думать или гадать, как это отразится на его пути.
Родерик отправляет в рот очередной перчик.
— Из тебя вышел бы отличный штурман. Все так говорят.
— Лучше бы я стал капитаном. И закрывай рот, когда жу-ешь.
— Конрад, – громко чавкает он, – быть капитаном – значит вести за собой. – Тычет мне в лицо надкушенным перцем. – Как же ты поведешь людей, если никому не доверяешь?
Помолчав, думаю ответить, мол, вести можно и личным примером, проявив силу воли, но потом устало вздыхаю.. и тут же морщусь от боли в боку.
Бам!
Двое ветеранов распахивают большие двери, возвещая о том, что скоро начнется набор. Взглядом нахожу плакат в дальнем конце зала, на котором перечислены все ранги и звания, а также количество свободных мест.
ВЫСОТНИКИ
Капитан – 0
Квартирмейстер – 16
Штурман – 16
СРЕДИННИКИ
Стратег – 16
Мастер-канонир – 16
Механик – 16
НИЗИННИКИ
Кок – 16
Драйщик – 16
Входит мастер Коко и замирает, словно черная тень в просторной серой мантии. Она оглядывает зал, дожидаясь, пока разговорчики стихнут:
— Добрый вечер. Скоро вы вступите в Состязание. В нем вас, вероятно, ожидает смерть. Ваши должности могут еще несколько раз поменяться, однако помните: поднимая бунт, будьте предельно осторожны. Не с тем капитаном можно проиграть Состязание и упустить денежный приз.
— Денежный? – вскидывает голову Родерик. – Про деньги-то я и забыл.
— Итак, – продолжает мастер, – набор. Капитаны могут набирать команду в любом произвольном порядке. Даже те, кто из вас хорошо себя показал, рискуют опуститься до кока.
Рекруты ропщут. Вот повезет, если меня драным коком назначат. Еще пожалеют, отведав моей стряпни.
— Чемпион дуэлей, Громила, принял решение. – Коко делает паузу. – Первым он выбрал квартирмейстера, и это Брайс из Дэймонов. Поздравляю, Брайс.
Та встает под жиденькие аплодисменты. Обняв друзей, спешит вон из трапезной, на ее лице – выражение решимости.
На меня Брайс даже не смотрит.
Я же мрачно отправляю в рот перчик. Он слегка пригорел и горчит.
— Есть и положительный момент, – говорит Родерик, – Громила выбрал одного из немногих, кто в конце концов может стать капитаном.
Я коротко улыбаюсь в ответ. Громиле не победить. Ни за что.
Капитаны продолжают набор, и рекруты по очереди выходят из трапезной: кто в должности квартирмейстера, кто штурманом, одного, впрочем, сразу ставят стратегом. Вскоре уже все места квартирмейстера розданы, да я и не ждал, что кто-то меня им выберет. Лучше уж провлона первым помощником назначить.
Со мной любому придется считаться.
Редеют и свободные места штурмана. Внимательно слушая, как мастер Коко называет имена и должности, я выпрямляюсь. Жду и надеюсь. Штурман – тоже высокая должность. Выше половины экипажа. Я бы заручился поддержкой и в конце концов сместил капитана.
Громила берет Элдона из Бартемиусов. Неожиданно хороший выбор, хотя из меня летчик, пожалуй, лучше, чем из Элдона.
Набор идет дальше. Штурманов разбирают направо и налево, и, когда последнее свободное место достается кому-то по имени Чау из семьи Ле, меня постигает безмерное разочарование.
Толпа постепенно становится меньше, а я все сижу в этой драной трапезной. И все из-за жулика Громилы, пересчитавшего мне ребра.
Теперь, когда все места штурмана и квартирмейстера заняты, многие опускают голову. Особенно потому, что капитаны больше не выбирают людей по порядку, от высшей должности к низшей. Все истощены, подавлены. Мы с Родериком лежим на скамьях, глядя в потолок.
— А вдруг нас разделят? – говорит он.
— Это наверняка.
Он вздыхает:
— В схватке с горгантавном я бы хотел, чтобы меня прикрывал кто-нибудь вроде тебя.
— Ты станешь отличным мастером-канониром, Родерик. За одни только изобретения ты достоин высокого статуса.
— Спасибо, – шепчет он. – Но я тут не единственный разбираюсь в оружии. Многие считают мои идеи слишком опасными.
— И потому ты ценен. Мыслишь неординарно.
Родерик неуверенно прикусывает губу.
Когда разобрали всех высотников, мастер Коко больше никого не называет. Капитаны теперь сами раздают должности. Громила, в сером, глупый и самодовольный, входит в трапезную, чтобы взять себе четвертого члена команды.