Край неба

Стадион погружается в траурную тишину. Саманта не сможет участвовать в Состязании. В команде одного из кораблей с самого начала будет на одного члена меньше. Мне никогда не было дела до Саманты: она злой и тщеславный человек, но такой судьбы не заслуживает.

В конце концов дуэли возобновляются. Вскоре от нагретого полуденным солнцем песка начинает подниматься марево. Больше никто не получает тяжелых травм. Некоторые сдаются сразу, однако большинство бьются – и бьются свирепо.

В очередной дуэли Громила сходится с коренастым пареньком; тот молотит его дубинками, но Громила, недовольный своей тростью, швыряет ее в трибуны. Потом, не давая противнику нанести очередной удар, валит его с ног кулаками.

Покидая арену, он не удосуживается вернуть себе трость. Невероятно, но судьи дают ему всего сорок семь баллов. Впрочем, это второй лучший показатель за сегодня.

Следующим вызывают Родерика. Протискиваюсь к переднему зрительскому ряду, чтобы давать подсказки. Родерика выставили против невысокой темноволосой девчонки, Хуэйфан из семьи Сю.

— Начали!

Хуэйфан немедленно принимается скакать по квадрату. Ее оружие – мешочек с гладкими камушками! К такому я соседа точно не готовил.

— Вот же брань! – успевает выкрикнуть Родерик, и первый камушек свистит у него перед носом. – А-а!

Хуэйфан не стоит на месте. Чертовски быстрая, крутит колеса и мечет гальку.

— Защитная позиция, – кричу Родерику.

Тот вопит под градом из мелких снарядов. Получает в грудь, в спину.. Вслепую шарахается из стороны в сторону, размахивая посохом. Пытается защищаться.

Вот Хуэйфан бросает очередной камушек, метя на этот раз Родерику в голову, а он каким-то чудом умудряется отразить атаку. Делая колесо, Хуэйфан подставляется и, получив своим же камушком в лоб, падает. Не встает.

Родерик смотрит на нее, не веря глазам. Он весь в синяках и шишках. Толпа умолкает, зато я хохочу в голос, просто до слез. Поздравляю Родерика и хлопаю его по спине, тогда как судьи ставят ему самый низкий балл за сегодня: двадцать восемь.

— Вряд ли смогу выступить во втором туре, – сетует Родерик, хромая, и тут же выплевывает осколок зуба. – Это было нечестно. Вот уж не знал, что где-то на островах дуэлянты швыряют друг в друга камнями. Безумие. Она..

— Без сознания. Все обойдется.

Я помогаю ему сесть, а потом проталкиваюсь через толпу, чтобы принести воды. Кувшины с ледяной водой стоят в тени под трибунами. Я тихонько посмеиваюсь, вспоминая бой, и тут из тени выступает Громила.

Его взгляд полон ненависти.

К нему присоединяются шестерки: парни и девчонки, примерно такие же здоровые и страшные, как он сам.

— Урвин, – грубо произносит Громила, и при звуке его голоса все, кроме приспешников, испаряются.

Оцениваю противников: трое слева, четверо справа, – а потом смотрю в глаза этому амбалу.

— В дуэли победить не можешь, вот и решил с дружками меня прижать?

— Это расплата, – говорит он.

— За что?

— Когда сражались наши предки, – говорит Громила, подходя ближе, – твой приказал побить моего, чтобы ослабить перед поединком. Будет честно, если я проделаю с тобой то же самое.

У меня закипает кровь, кожу покалывает. Нас тут никто не видит. Сидящие над нами, на трибунах, увлечены дуэлью. Любой зов о помощи потонет в криках болельщиков.

Шавки Громилы скопом кидаются на меня. Отбившись от девчонки, раскладываю трость и вырубаю парнишку. Кружась, обхожу третьего противника, раскручиваю трость над головой и обрушиваю ее на стоящего сзади.

— Слишком быстрый! – кричит один из них.

Зато их слишком много. Долго мне не выдержать. И потому я бегу. Однако стоит прорвать кольцо, как меня опрокидывают на землю все разом. Один зажимает мне рот, а Громила заходит спереди.

— Поднимите его, – резко приказывает он.

Одного парня я пинаю в пах, девчонке вырываю клок волос, другого парня кусаю за руку.. И все равно их слишком много. Они крепко держат меня, а в глазах Громилы сияет радость.

— Твой дядька отнял у меня все, Урвин. Из-за вашего семени родная семья меня ненавидит.

В этот момент вижу Себастьяна: пройдя было мимо, он пораженно замирает. Заметил меня. Казалось бы, надо бежать за помощью, но вместо этого заморыш приваливается к стене и наблюдает из тени. На его губах – гаденькая ухмылка.

Вот подонок.

Громила, похрустывая костяшками здоровенных кулаков, плюет мне в лицо и хохочет. Остается смотреть в его страшную морду. Глядеть ему в глаза, пока мне выкручивают руки. Усмехнувшись еще разок, Громила заряжает мне под ребра так, что перетряхивает все кости. По телу прокатывается волна боли.

Перед глазами плывет. В груди горит пламя. Закашлявшись, обмякаю, но больше меня никто не держит. Хватаясь за отбитый бок, падаю перед Громилой на колени.

— Удачи в следующем туре, Элис, – говорит он, носком ноги швырнув мне в лицо песок.

Банда уходит, а я хнычу как ребенок. От боли выступают слезы. Мне сломали ребро – не вздохнуть без мучений.

Поднимаюсь на ноги, и боль снова пронзает бок. Я, осторожно подобрав трость, приваливаюсь к стене. Закрываю глаза. Пытаюсь хоть чуть-чуть отдышаться.

А потом мастер Коко зовет следующего участника:

— Конрад, сын Элис.

Я уныло воздеваю глаза к небу. Стискиваю зубы. Отец ни за что не позволил бы сдать поединок. В моих жилах течет кровь Урвинов. Мы через дуэли проложили себе путь на вершину горы. Мы не сдаемся.

И вот я, скрежеща зубами, бреду к арене. В глазах вспыхивают искры, но я знаю, что Громила смотрит, поэтому стараюсь изо всех сил держать голову высоко поднятой.

Толпа приветствует меня ревом.

Глотаю собственную кровь. Яркое солнце режет глаза. Мне не хватает воздуха, не могу отдышаться. Надо бы закончить бой как можно скорее. Потом будет время оправиться.

Ловлю на себе взгляд Громилы. Он следит за мной в окружении шестерок. Я ему рожу разобью, орлом Урвинов.

Мастер Коко выкрикивает имя соперника, но это не Громила. Я потрясен до глубины души. Сердце сжимается, когда на арену выходит мой оппонент. Ее предплечья закрывают дуэльные наручи.

Брайс из Дэймонов.

В ее взгляде больше ни намека на игривость. Только решительность. Ей нужно кормить целый остров, и в свое дело она верит не меньше, чем я в свое.

— Прости, – говорит Брайс. – Я не могу сдать бой.

— Начали!