Край неба

Глава 45

Через несколько минут гигатавн, сонно прикрыв глаза, ныряет в воронку за кислотные тучи, словно привлеченный некой неведомой силой.

Мы должны последовать за ним, прямо вниз, но корабль забит до отказа. К тому же это равносильно самоубийству, и остальная часть флота с этим согласна. Стоит хвосту зверя скрыться в воронке, как синие цилиндры взрываются. Черные облака схлопываются, закрывая отверстие.

Глядя на них, я чувствую, как во мне закипают гнев и боль. Эта тварь была создана с одной единственной целью, и она еще вернется. Она будет приходить до тех пор, пока мы не сдадимся. Но я этого не допущу. Придумаю, как уничтожить чудовище.

На палубе царит траурное настроение. Все на грани, напряжены так сильно, что кое-где начинаются драки. Однако в этих неспокойных волнах утесом возвышается Громила: лицо его залито слезами и глубоким, грудным басом он затягивает песню.

Поначалу голос у него срывается и слова звучат неразборчиво. Однако крики сразу же стихают. Все смотрят, как он сердито проходит к носу корабля и встает у перил.

Мы с Родериком тоже проталкиваемся вперед. И, глядя туда, где недавно парил Айронсайд, поем «Песню падения». К нам присоединяются другие. Слабыми от страха голосами все стоящие на палубе почитают память тех, кто испытал падение, которое однажды предстоит познать и нам.

Как бы высоко ни поднялись мы в жизни, в конце все падем.

И когда стихают последние аккорды, на палубу опускается тишина. Никаких больше драк. Только печальные люди цепляются за скудные пожитки и за любимых, которым повезло пробраться к нам на борт.

— Курс на Мидленд, – велит мне дядя. – Я иду вниз, свяжусь с мастерами.

И вот мы тихо летим сквозь синее небо. Китон настаивает, чтобы нам с Брайс перевязали плечи. Теперь, когда адреналин выветрился, рана болит немилосердно. Вся рука и бок у меня в корке запекшейся крови.

Мы с Брайс проходим в медицинский отсек и там вкалываем себе лекарство, накладываем повязки на плечи. Встав друг к другу спиной, переодеваемся в чистую форму.

Делаем все молча, не зная, что говорить и можно ли вообще что-то сказать. Потом, когда я уже готов уйти, она хватает меня за руку и притягивает к себе, заключает в крепкие объятия. За весь день я ничего теплее не чувствовал, поэтому не выдерживаю. Меня колотит дрожь, а потом Брайс нежно утирает слезы и мне, и себе.

— Мы должны быть сильными.. ради всех, – говорю я.

— Мы сильны, Конрад.

Вернувшись на палубу, видим вдалеке остров Мидленд.

Здесь живут срединники Айронсайда, и, насколько я знаю, приезжать сюда не брезгуют даже высотники. Вскоре мы швартуемся в оживленном порту этого прекрасного острова. Похоже, многие другие тоже решили направиться к Мидленду: небо полнится кораблями, ожидающими своей очереди на швартовку. Зато у нас на борту король, и потому нас пропускают вперед.

Наш трап шумно падает на причал.

На Мидленде полно причудливых кирпичных домов и каменных тротуаров. И хотя здесь тоже имеются парящие экипажи и прочие технологические удобства вроде теплошаров, этот мир не похож на столичный: никаких небоскребов, нет шумного делового центра, небо над которым кишело бы летающим транспортом.

Это тихая гавань и – на ближайшее время – пристанище для беженцев. Некоторые из них, еще не спустившись по трапу, уже в панике кричат о том, что стало с Айронсайдом. Какая-то женщина из высотников носится по пирсам, встречая корабли, спрашивая, не видел ли кто ее супруга.

Брайс стремительно направляется ко мне, а за спиной у нее жмутся четверо детей.

— Этим малышам надо где-то устроиться, – говорит она дрожащим голосом. – Мы ведь не высадим их просто так, в надежде, что с ними все будет нормально? Ничего не нормально, Конрад. У них беда.

Брайс кладет руку на пояс, а одна девочка, не старше четырех лет, хватается за ее ногу.

Я во все глаза смотрю на Брайс и на детей, понимая, что дядя не даст нам тут задержаться. Однако, глядя в эти маленькие лица, вдруг сознаю: мне плевать на дядины планы. Да и без меня он все равно порт не покинет.

В спину светит заходящее солнце, когда мы с Брайс, взяв детей за руки, уводим их с корабля и следуем по улочкам Мидленда. На острове все как с ума посходили, закупают еду впрок – полки в лавочках опустели. Некоторые срединники достают сбережения и приобретают корабли – на случай, если придется спешно спасаться. Всюду шепчутся о войне и нападении.

Будут ли дети в безопасности здесь, так близко к месту первой атаки гигатавна? Наверняка не скажешь, но с какой стати ему возвращаться ради острова срединников? Мидленд не представляет никакой ценности. Зверя из Нижнего мира натравили на Айронсайд не просто так. Когда бы гигатавн ни вернулся, нападет он на другой могущественный остров вроде Венатора или Дандуна, цитадели Науки.

А может, и на Холмстэд.. Я гоню эту мысль прочь.

Брайс весело щебечет с детьми, словно забыв о ссадинах, ране в плече и пережитых за день ужасах. Она показывает на разные интересные вещи вроде небольшого рыболовного ручья, текущего под светом кристаллических фонарей.

В какой-то момент самая маленькая из девочек начинает плакать, и Брайс обнимает ее.

Вскоре мы находим сиротский приют. Это высокое здание, шпили которого устремлены в темнеющее небо; вокруг сада, в тени трех утопающих в розовом цвету деревьев, журчит ручей. Открыв калитку, мы идем к крыльцу.

Выходит управляющая и приветствует нас. Детей она принять рада, но вместе с тем намекает, что неплохо бы оставить денег на содержание детей.

И я отдаю свою долю призовых.

Женщина ласково привечает малышей и уводит их внутрь, чтобы угостить чем-нибудь теплым и сладким. Мы же с Брайс возвращаемся к «Гладиану».

— Сострадание, – говорит она, закрывая калитку, – а не злость, вот что победит в этой войне. – Потом она смотрит на меня с улыбкой. – И в худшие времена люди совершают бескорыстные поступки.

Когда на небе появляются первые звезды, Брайс неожиданно берет мою руку, и у меня перехватывает дыхание. Странно, вроде бы такой простой жест, а щеки уже горят. И на несколько мгновений меня посещает обманчивое чувство, будто в мире все идеально.

Я ничего не говорю, и Брайс тоже молчит.

Дядя уже ждет нас на корабле, нетерпеливо барабаня пальцами по перилам. Брайс отпускает мою руку, однако он все успел заметить и прищуривается. Совсем недавно он планировал казнить Брайс как предателя. Она же, посмотрев сперва на меня, потом бросив недобрый взгляд на дядю, скрывается в люке.