Страница 110 из 121
Элдон прищуривается, а потом, сделав вдох, устремляется следом за ними.
Загадочные сосуды спускаются к черным облакам, а стоит приблизиться, как «воробьи» предателей отрываются от созданного ими защитного кокона и летят нам навстречу.
— Пригнитесь! – кричу.
Едва сам успеваю припасть к палубе, и над головой проносятся лучи света. Зато дядя остается стоять. Даже бровью не повел. Он и правда верит, что создан править. Верит в собственную неуязвимость, в то, что ему ничего не грозит.
Брайс сшибает «воробьев» из наплечной пушки. Родерик дырявит одному крыло гарпуном, и тот, вращаясь вокруг оси, падает. Я тоже выпускаю гарпун.
Мы прорываем звено истребителей. Однако синие цилиндры падают дальше.
— Какого дьявола? – спрашивает Громила. – Через тучи ничего не пройдет.
Но, достигнув черной клубящейся массы, цилиндры резко взмывают вверх.
— Сбейте их! – отчаянно молит Брайс. – Скорее!
Элдон подается вперед, со всей силы нажимая на струны, но мы слишком далеко. Цилиндры замирают, зависнув в воздухе, и начинают сиять белым светом.
— Китон! – кричу я в коммуникатор. – Выжми больше из движка!
— Стараюсь!
Элдон с криком налегает на струны. У него дрожат руки. Встречный ветер крепчает. Я держусь за перила; волосы так и полощет. Подлетев, мы безудержно осыпаем цилиндры гарпунами, а эти синие сосуды вдруг начинают вращаться, постепенно ускоряясь, пока не сливаются в единый круг света.
Родерик палит по ним из многозарядной турели, но гарпуны проходят сквозь свет, не причинив самим цилиндрам вреда.
— Не могу сбить их, – кричит он в отчаянии.
У меня по спине от ужасного предчувствия пробегают мурашки.
— Назад!
— Нет! – орет Громила. – Мы еще можем их сбить.
— Назад! – снова командую я.
Элдон отводит руки к поясу, и мы останавливаемся. «Воробьи» предателей у нас на хвосте, однако время еще есть.
— Что они делают? – спрашиваю я, пристально глядя на круг света. – Что это за технология?
— С ее помощью мы проходим сквозь тучи, – в смятении говорит Брайс.
Я не знаю, что делать. Не знаю, что к нам идет.
Цилиндры продолжают вращаться, пока наконец в черных облаках не образуется воронка. Она растет и растет, достигая огромных размеров, и вот уже в нее можно разглядеть пустынный пейзаж внизу. Бесплодные земли, покрытые острыми скалами и длинными каньонами.
— Надо уходить, – говорит Брайс.
В этот момент откуда-то далеко снизу доносится рев. Такой мощный, что сотрясает «Гладиан». Дрожь палубы передается мне в ноги, и я исполняюсь ужаса.
— Восстань, гигатавн! – звучит из дядиного коммуникатора голос Гёрнера. – Восстань, пожиратель островов!
И я, совершенно не веря глазам, пораженный, смотрю, как из воронки показывается гребень горгантавна, крупнее которого еще не знала история. Даже размера его не определить. Класс, наверное, пятидесятый. Если не больше. В длину этот змей где-то километра полтора.
Все на палубе застывают.
Остановились и корабли охотников. Сам мир как будто бы замер на месте.
Зверь вновь издает рев, сотрясающий небо. Чешуя гигатавна – огненно-красная, глаза – ярко-синие.
Гигатавн все поднимается, и конца ему не видно. Он размером с небольшой остров. Рядом с ним обычный горгантавн показался бы мухой.
Элдон сдает назад. Мы разворачиваемся и вот уже маневрируем между нападающими «воробьями». Преодолев же их звено, спешим назад к флоту охотников.
Гигатавн еще не полностью вылез. Закончится ли он хоть когда-нибудь? «Голиас» и второй корабль предателей разворачиваются. Уходят в открытое небо. «Воробьи» залетают во врата их ангаров. Однако ни охотники, ни преданные королю стражи порядка их не преследуют.
Вместо этого авианосцы наводят пушки на гигатавна и палят ему в морду. Такие выстрелы способны расколоть на куски остров, но, ударяясь в череп зверя, они только злят его. С равным успехом мы могли бы пускать ему в глаза солнечных зайчиков.
И вот когда гигатавн всей своей тушей наконец покидает воронку, он разворачивается. Нацеливается на остров вдалеке.
На Айронсайд.
При звуках голодного рева этой зверюги у меня по спине пробегает мороз. Не обращая внимания на окружающие его корабли, гигатавн устремляется к нашей столице.