Страница 105 из 121
— Отвергнешь дядю? Он ведь собирается предложить тебе стать наследником. Таковы были условия вашей сделки. – Она пристально смотрит на меня. – Почему ты вообще здесь? Думаешь, между нами что-то есть?
— Помоги остановить Низвержение.
В напряженном взгляде Брайс мелькает тень неуверенности. Наконец она осторожно встает и, прихрамывая, подходит. Смотрит на коридор с пустыми клетками, на кристаллический свет над лестницей.
Потом заглядывает мне в глаза.
— Мне неизвестно про Низвержение, – шепчет Брайс, – но одно я знаю точно: выяснила это во время допроса.
Мое сердце начинает колотиться. Я нетерпеливо подаюсь вперед.
— Ты был прав, говоря, что мои люди меня бросили. И я, как говорят в твоем мире, неприкаянный пла́вник.
Она осекается. Явно хочет сказать еще что-то, но разрывается меж двух миров. Надо лишь слегка подтолкнуть ее.
— У тебя по-прежнему есть союзники, – говорю. – Меня когда-то тоже бросили. Я потерял всю семью, зато теперь обрел новую.
— Родерик, Китон и Громила?
— И для тебя нашлось бы местечко.
Она фыркает:
— Вы та еще компания. Родерик про возвышение знать не желает. Громила безродный, да к тому же псих. Китон.. ну, она еще вроде ничего.
— Ты и сама странная, Брайс, – говорю, подходя так близко, что теперь нас разделяют лишь прутья решетки. – Я могу спасти тебе жизнь. Ну, что ты выяснила при допросе?
Брайс покусывает губу. На шее у нее бьется жилка, щеки краснеют. Я через прутья беру ее за руку. Брайс опускает взгляд, но потом снова смотрит на меня.
— Ты хочешь спасти множество жизней, – говорю. – Сделав признание, ты приблизишься к этому.
— Если скажу, ты не поверишь.
— Я попробую.
Брайс со вздохом отстраняется от решетки. Поворачивается ко мне спиной. Несколько долгих секунд я стою, чувствуя, как колотится сердце, и осознавая, что ничего она мне не скажет. Что дядя сбросит ее в тучи.
Но вот Брайс начинает говорить.
— Ты бы никогда этого не заметил, ведь ты островитянин, – тихо произносит она. – Однако на этой неделе меня частенько навещали несколько человек. И один из них говорит с акцентом.
Я замираю.
— Говор еле заметный, ведь этот человек прожил на островах последние двадцать лет. Он одним из первых наших возвысился через Отбор.
Я уже понял, на кого она укажет, и инстинктивно начинаю мотать головой. Сердце стискивает ужасным страхом. И вот когда Брайс уже готова продолжить, я вспоминаю о запонке-коммуникаторе. Она включена, дядя с советниками все слышит. И тот, кого сейчас выдаст Брайс, тоже.
— Конрад, – произносит она, глядя на меня как никогда серьезно, – адмирал Гёрнер не с ваших островов.
Попятившись, я убегаю к выходу.
⁂
Теперь, когда Гёрнера раскрыли, он будет вынужден действовать. Но какое мне, черт возьми, дело до того, что станет с дядей? Представилась идеальная возможность бросить его. Так же, как он бросил меня.
Однако любовь там или не любовь, он король. Без него меритократия скатится в хаос. К тому же только дядя знает, где Элла, и пусть она слишком юна для наследования, враги, захватив дядю, придут и за ней.
Я вылетаю из лифта и мчусь через зал к королевскому кабинету.
Уже издалека слышу крики. Выстрелы автомушкетов.
При мне ничего нет, даже трости. Проклятье! Дядя был прав: не следовало мне ее бросать.
У двери кабинета валяются в лужах крови двое стражей. Изнутри снова доносятся крики, но потом все стихает.
Заперто.
— Дядя?
Нет ответа.
Я плечом пытаюсь выбить дверь. Пусть не с первой попытки, но она поддается, и я вваливаюсь в кабинет, падая на пол. Поднявшись, вижу, как Гёрнер, держа в руке автомушкет, вталкивает дядю в потайной ход за столом.
Я не успеваю за ними – дверь закрывается.
Король упущен.