Страница 42 из 77
Он не торопился. В темноте его руки нашли её лицо, огладили скулы, шею, спустились к плечам. Пальцы у него были тёплые, чуть шершавые, и от каждого их прикосновения по спине Лизы пробегала дрожь. Он повернул её к себе спиной, и она почувствовала, как он затем расстёгивает крючки платья — один за другим, медленно, будто каждую застёжку хотел запомнить, а затем расшнуровывает корсет.
Платье сползло с плеч, осело к ногам. Лиза осталась в тонкой сорочке, и ночной воздух коснулся её кожи. Она переступила через ворох ткани, и тогда он поцеловал её — в шею, под ухом, в то место, где билась жилка. Она вдохнула резко, как ныряют в холодную воду.
— Лавр, — вырвалось у неё.
— Тише.
Он развернул её к себе. В лунном свете она видела только его силуэт, широкие плечи, тёмный блеск глаз. Он стянул сюртук, бросил куда-то в темноту, потом рубашку. Лиза подняла руку, коснулась его груди — горячей, живой, влажной от сдерживаемого жара. Он вздрогнул под её ладонью, и от этого её собственная решимость стала твёрже.
Он подхватил её снова, на этот раз бережнее, и опустил на кровать. Простыни были холодные, но он сразу лёг рядом, накрыл её собой, и холод исчез.
Дальше Лиза помнила урывками, как сквозь воду. Его губы — на её губах, на шее, на ключицах. Сорочка, снятая через голову, брошенная на пол. Его дыхание, хриплое, прерывистое, у самого её уха. Её пальцы, вплетённые в его волосы. Слова, которых она не разбирала — то ли его, то ли свои, — и тихий, сдавленный стон, который вырвался у неё, когда он прижал её к себе всем телом, так, что между ними не осталось ни ткани, ни воздуха.
Она выгнулась ему навстречу. Он прошептал что-то — не разобрать, кажется, её имя, — и тогда тёмная, тёплая волна подхватила их обоих, понесла, закружила, и Лиза перестала понимать, где заканчивается она и начинается он.
Свечи так и не зажгли. Луна ушла за облако, и комната погрузилась в полную тьму, в которой остались только жар, и дрожь, и два дыхания, слившиеся в одно.
Она проснулась на рассвете. За окном занималось серое петербургское утро, и по потолку тянулись длинные бледные тени. Простыни сбились. Ей было тепло и странно пусто, как после долгого купания в холодной речке.Сил уже совсем нет, но тело охвачено приятной истомой.
Рядом, на другой половине кровати, лежал Верский. Он спал на боку, лицом к ней, и во сне лицо его разгладилось, стало моложе, беззащитнее. Одна его рука лежала поверх одеяла, ладонью вниз, и Лиза долго смотрела на эту руку, вспоминая, как она касалась её — в темноте, без свидетелей, без слов.
Она осторожно натянула одеяло выше, до самого подбородка. Он не проснулся, только вздохнул во сне.
И тогда Лиза впервые за долгое время позволила себе подумать о том, что, может быть, император был прав, а она — нет. И мысль эта не обожгла, а легла тихо, как ложится на воду первый снег.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Вот и две трети книги позади. Книга останется бесплатной и единственное топливо на котором работает муза автора - ваши лайки и комментарии.