Страница 22 из 77
Лиза кивнула, стараясь не выдать волнения. Вечером, когда она сидела в гостиной, к ней тихо постучалась горничная Глаша. Уже не молодая русоволосая женщина, из их крепостных крестьянок, служила городском особняке уже без малого десять лет. Женщина мялась у двери, теребила передник.
–– На кухне бают, что вы всех о гостях дядюшкиных расспрашивали
— Говори, не бойся.
Горничная шагнула ближе, опустила глаза.
— В вечер, барышня, за день до того, как Афанасий Петрович преставился, господин Верский выходил из его кабинета. В руках у него была пачка ассигнаций. Он был очень сердит. И в дверях крикнул вашему дяде: «Не хотите сотрудничать, пеняйте на себя!» У меня аж руки затряслись, я чуть графин не выронила.
–– Спасибо Глаша! Ты молодец. Можешь быть свободна.
Глаша не спешила уходить, но и задать вопрос не решалась
–– Что-то еще?
–– Агаьфья говорила, вы тем, кто расскажет что, деньгу обещали.
–– Да, да конечно, –– Лизе уже было не до горничной. –– Я дам распоряжение Агафье.
Лиза сжала подлокотник. Сердце колотилось где-то в горле. Она выждала, пока горничная уйдет. Теперь у неё почти не осталось сомнений. Дядя отказал и вернул Лавру Дмитривичу долг, из-за чего тот окончательно рассверепел. Верский причастен к смерти дяди. И она сама, согласившись на помолвку, едва не отдала себя в руки убийцы, ненавидившего её семью. Вспомнилась и внезапное падение отца с лошади десять лет назад. Всегда спокойный и верный мерен в тот день, казалось сошел сума, понесся и скинул всадника. Отец упал очень неудачно, ударившись головой о камень, и умер на месте. Она всегда сетовала на судьбу и считала его смерть случайностью, но вдруг и она была подстроена Верским. Все знают, что он неавидил Михаила Стоянова.
Но что она могла сделать? Против него — приближенного императора, ректора, тайного советника — у неё не было ничего, кроме проступивших на миг слов, да и в них не было ничего конкретного. Нужен был план. Доказать императору его причастность. Тогда помолвка будет расторгнута, а Верский — наказан.
Она встала и подошла к окну, глядя на мокрый сад. Мысли метались.
На следующее утро посыльный принёс записку. Лиза сломала печать. Мария Федоровна приглашала её на чаепитие. Лиза перечитала строки дважды. Возможно, стоит обратиться к Марии Федоровне, которая всегда была добра к ней. Императрица, в отличие от Павла, не питала к Верскому безоговорочного доверия. Совпадение? Или сама судьба давала ей шанс. Она отложила письмо и, невольно улыбнувшись краем губ, почувствовала, как в груди оживает решимость — та, что была так нужна все последние недели.