Страница 19 из 77
Глава 9
Глава 9
Гатчина встретила её трескучим холодом. Осень уже окончательно сдала свои владения зиме, а та безжалостно содрала остатки листьев с деревьев, и укрыла землю белоснежной периной. Карета остановилась у парадного крыльца, и лакей опустил подножку. Лиза выбралась наружу, оправила полы дорожного салопа и подняла голову к фасаду. Дворец стоял перед ней как-то не по-петербургски приземистый, тяжёлый, с круглыми башнями по углам, похожий не то на крепость, не то на загородный манеж. Строгость и величественность его линий, удивительным образом отражала характер его хозяина. Окна горели уютным свечным светом, пробуждая в путниках желание поскорее оказаться внутри.
Вестибюль и лестницы не уступали великолепием Павловску. Прислуга скользила вдоль стен, кланяясь торопливо и тут же отводя глаза. Лиза стянула перчатки — пальцы слушались плохо, их свело от влажного холода. Ей пришлось сжать руки в кулаки, чтобы унять мелкую дрожь, иначе это увидели бы.
— Княжна, прошу за мной.
К ней подошла статс-дама — пожилая, прямая, с таким лицом, будто его накрахмалили вместе с чепцом. Лиза кивнула и пошла следом, стараясь держать спину.
Малиновая гостиная оказалась не малиновой, а тускло-розовой, с выцветшими от времени штофными стенами. Посреди стояла канапка с гнутыми ножками, у окна — туалетный столик, уже заставленный банками с пудрой, шпильками и лентами. Лиза остановилась у порога. Она ожидала, что увидит здесь кого-то знакомого, хотя бы Анну Устюгову, но в комнате находились только придворные дамы.
Лизу поприветствовали, усадили в одно из кресел и налили вина. Дамы пытались поддерживать светскую беседу, но та отчего-то не клеилась.
Вошла императрица Мария Фёдоровна — без церемоний, быстро, но всё равно все в комнате как-то разом подобрались. Лиза присела в реверансе.
— Рада приветствовать вас, Елизавета Михайловна! Позвольте сегодня мы с его величеством исполним роль вашей семьи, раз Господь распорядился забрать ваших родителей так скоро.
— Это огромная честь для меня, — Лиза ничуть не лукавила, честь и правда была невиданной.
— Милое дитя, наша обязанность, как монархов заботиться о благополучии своих поданных. Не смущайтесь так, поднимите на меня свой взгляд, позвольте разглядеть вас получше , — императрица взяла её за подбородок, повернула лицо к свету. — Очень бледна. Но дочего же глаза хороши! дайте-ка мне рассмотреть какого они цвета.
До Лизы донесся шлейф восхитительного, свежего аромата лавандовой воды и ландыша. Пока императрица с интересом разглядывала её, Лиза украдкой рассматривала императрицу, и пришла к выводу, что слухи о её безупречности ничуть не преувеличенны.
–– Карие, Ваше Величество, самые обычные.
–– Не скромничайте дорогая, уверена эти темные омуты вкупе с пожаром ваших прелестных локонов растопят наконец одну северную глыбу льда, совсем позабывшую, что он человек.
Она отошла, осмотрела зал.
— Свечи добавить. Здесь слишком мрачно.
И к Лизе:
— Улыбнитесь княжна. Нынче день не для слёз.
Лиза сжала губы. Слёз не было. Было другое. Что-то в груди, словно схватило сердце , сжимало и отпускало, сжимало и отпускало, как кулак.
В Тронный зал её ввела сама императорская чета. Музыка ещё не играла, только гудел, как улей, негромкий говор. Лиза не различала слов, но чувствовала, как головы поворачиваются в её сторону. Она заранее знала, о чём шепчутся: о том, что княжна Стоянова идёт под венец с бастардом. О том, что император устроил это насильно. О том, что род Стояновых, почитай, пресёкся. Каждое слово она дорисовывала сама, и от этого шепот казался громче, чем был.
В середине зала, Павел передал её руку Верскому. Он двигался без тени напряжения, как человек, привыкший к тому, что на него смотрят. Лиза искоса глянула на его профиль — резкий, собранный, с крепко сжатыми губами. Он не брал её под руку, а держал локоть на почтительном расстоянии. Пальцы в белой перчатке были холодны даже сквозь шёлк.
Они остановились перед троном. Павел с императрице взашли на свои места, и окинули зал взглядом.
Вся церемония прошла для Лизы, кака в тумане. Она не помнила, как началась молитва, и когда в руках у императрицы появились иконы, для благословения жениха и невесты. Слова священника шли мимо, как вода. Она опустила взгляд и увидела перед собой поднос с кольцами. Золото было тусклым в свечном свете, будто нагретым изнутри.
Верский взял кольцо первым. Перчатки были сняты, и их руки соприкоснулись кожа к коже. Это был единственный раз за весь вечер, когда его рука дрогнула. Он надел его на палец Лизы не глядя, зато сжал её ладонь так, что пальцы занемели.
— Объявляю вас обручёнными, — произнёс священник.
Зал выдохнул. Кто-то захлопал.
После церемонии начался бал. Лиза стояла у окна, сжимала в руке бокал с тёплым вином и смотрела, как по залу скользят пары. Музыканты заиграли менуэт. Казалось сам воздух гудел от разговоров, смеха и музыки
Верский стоял поодаль, у колонны. К нему подходили, кланялись, что-то говорили. Он отвечал скупо, не меняя выражения лица. Лиза видела, как одна из дам, жена сенатора, кажется, поднесла веер ко рту и наклонилась к соседке. Взгляд у неё был любопытный и злой.
Лиза отвернулась.
Во время второго танца, полонеза, она оказалась с Верским рядом. Таков был порядок — обручённым надлежало открывать круг. Он взял её за руку и повёл медленно, как по линейке. От него пахло чем-то горьким, не то табаком, не то одеколоном, и конечно хвоей. Лиза чувствовала его ладонь у себя на талии. Тепло пробивалось сквозь шёлк платья.
— Ты держишься, как на похоронах, — сказал он негромко.
— А ты — как на строевом смотре.
Верский чуть повернул голову. Его глаза блеснули в свете люстр.
— Ну вот, уже есть чему радоваться, — он улыбнулся уголком рта. — Слова тебе ворочают.
Лиза хотела ответить, но пол повернулся под ней, и она едва не сбилась с шага. Вино тёплым комком встало в горле.
Следующий час она держалась с гостьями. Улыбалась, кивала, слушала поздравления, из которых половина звучали как вопрос. Ближе к полуночи, когда танцевать стало невозможно от усталости, она вышла из Большого зала в галерею.
Здесь было тихо. Вдоль стен тянулись белые мраморные статуи, в полумраке они походили на застывших гостей. Лиза остановилась у одного из окон и прижалась лбом к холодному стеклу. Сердце колотилось медленно и сильно, будто хотело выломать рёбра.
Следом шаги. Она услышала их за миг до того, как обернулась.