Среди змеев

У Брайс вытягивается лицо. Она кидает взгляд на Китон, а потом вместе с Родериком вытаскивает ее из сетки. Кладет одну руку себе на исполосованный затылок, другую – Китон на грудь. Получив электрический разряд, Китон мгновенно приходит в себя и садится.

— Придется принять бой, – говорит Брайс. – Всем готовиться.

— Китон, – говорит Родерик, – ты цела?

Китон оцепенело кивает.

— Двигатель не справляется, – продолжает Родерик. – Можешь его починить?

Китон встает на ноги. Слегка пошатнувшись, она снова утвердительно кивает и соскальзывает в люк по перилам трапа. Бежит в машинное отделение.

Брайс тем временем кидается к Громиле. Вместе с Арикой и Эллой подхватывает его за огромные ботинки и вытаскивает из страховочной сетки. Надо бы им помочь, но мне лучше оставаться под колпаком в рулевой кабине. На случай, если придется лететь. Брайс выстреливает разрядом Громиле в грудь, и тот вскакивает, охваченный яростью, готовый сражаться дальше. Его совсем не шатает, не то что Китон.

По небу неожиданно разносится ужасающий вопль.

Обернувшись, Брайс спешит к турели.

— По боевым постам! – командует она.

Через мгновение на фоне облаков показывается свивающий кольца льдистый змей. И летит он в нашу сторону. Это белый горгантавн второго класса. Самое меньшее полсотни метров в длину. Самец с толстым роговым гребнем над головой.

Его глаза горят страшным, голодным огнем.

* * *

Белый горгантавн приближается. Ледяной панцирь, покрывающий его тело, хрустит и потрескивает, но при этом постоянно нарастает заново. Сосредоточив на нас взгляд своих синих глаз, змей издает жуткий вопль. Даже я, заключенный в колпак кабины, морщусь: голова едва не раскалывается на части.

Элла снова связалась с дядей. Нам остается только продержаться до его прибытия.

Я натягиваю струны, с трудом выжимая из корабля остатки энергии, и ухожу прочь от змея. Однако он, развернувшись, кидается за нами в погоню.

Брайс с криком жмет на спусковые крючки. Гарпуны один за другим врезаются в бок горгантавна. Снаряды со звоном отскакивают от обледенелых чешуек. Зверь раскрывает пасть, полную трехметровых зубов.

Мы движемся чертовски медленно. Монстр проглотит нас и не подавится.

— Китон! – кричу я в коммуникатор. – Что с движком?

Нет ответа.

С ослепительной скоростью горгантавн оплетается вокруг «Гладиана», готовый сдавить корабль в кольцах своего тела. Черт возьми, от этого самца так и веет стужей. По палубе расползается изморозь.

Голова монстра ныряет за корму.

Стиснув зубы и пыхтя, я вскидываю упирающиеся струны. «Гладиан» задирает нос и устремляется вверх, а горгантавн кусает пустое место.

— Китон! – снова кричу в коммуникатор. – Что с движком?

— Чиню!

Самец приближается, сверкая ужасными белыми зубами. Арика выпускает гарпун прямо ему в глотку. Горгантавн ревет от боли, но не уходит. Тогда Родерик разворачивает турель и дергает за рычаг, меняя стволы.

— На вот, брань ледяная, жри это!

Самца окатывает жидким пламенем из ствола пушки. Заверещав, тварь оттирает нас боком, и мы, раскрутившись, врезаемся в обледенелые чешуйки. Впрочем, самец отлетает в сторону, завывая от боли: лед на его морде потек.

Брайс атакует. Гарпуны проходят растопленную защиту и пронзают мягкую шкуру монстра. В небо бьют фонтаны холодной белой крови.

— Валите его! – кричу, разворачиваясь и заходя на цель. – Пока льда нет!

Элла, выпустив гарпун, чуть не падает. Арика тоже делает выстрел. Громила палит из наплечной пушки. Снарядом монстру разрывает глаз, и в стороны летят куски плоти. Мы пролетаем прямо сквозь кровавое облако.

Горгантавн прячет развороченную морду за кольцом хвоста, и наши гарпуны снова со звоном отскакивают от его брони. Тогда Родерик обдает змея огнем.

— СДОХНИ! – ревет Брайс, стреляя из турели. – УМРИ!

Мы превратили зверя в решето, он весь утыкан гарпунами. Жизненно важные органы пробиты, и он бьется в агонии, хлеща по небу острым концом хвоста.

Руки болят и молят о передышке, но я продолжаю выжимать из корабля остатки энергии. Подлетев к одному из колец, ныряем прямо в него. Зверь с воплем тщетно пытается достать нас зубами. Родерик жмет на гашетку огнемета, в то время как Элла, Громила и Арика с Брайс осыпают монстра гарпунами и минами. В воздух летят ошметки мяса и лед.

Очки покрываются испариной, и я, чуть замешкавшись, пропускаю ледяное кольцо. Вот дьявол! Оно оплетает нас, словно ползучий сорняк, крушит перила ограды и.. сбивает с ног Эллу. Сестра с криком валится на спину, а ее ботинки быстро покрываются льдом.

Родерик выплескивает на монстра еще огня, заставляя его отступить.

Я вижу, как Элла превращается в живую сосульку, и у меня чуть не останавливается сердце. В глазах мутится, и я бросаю кольца со струнами. Превозмогая боль в икрах, бегу против ветра. Слышу верещание монстра – огонь снова плавит его броню на боках, – и тут же раздается победный крик Арики. Она попала в цель.

Горгантавн теряет много крови, он скользит прочь, оставляя за собой широкий белый след. Я же падаю на колени рядом с Эллой. Она дрожит, забившись в сетку под перилами. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— К.. Конрад.

Забыв о недобитом горгантавне, подхватываю Эллу на руки, прижимаю к себе. Лед сразу же перекидывается на меня. Холод обжигающим копьем впивается в грудь, и в глазах от боли вспыхивают искры.

Остальная команда занята боем, даже не зная, что происходит.

— Какого черта? – кричит Арика. – Кто правит кораблем?

Горгантавн уходит, но она запрыгивает в кабину рулевого и устремляется в погоню.

Я тем временем, закинув Эллу на плечо, спускаюсь под палубу. Какое-то время слышу за спиной крики, а потом ликование. Бой окончен.

— Тварь подыхает! – раздается из запонки победоносный рев Громилы. – Мы ее достали.

Стенки «Гладиана» дрожат от утробного стона, а я ногой открываю дверь в лазарет. Лед горгантавна распространяется, и если его не обезвредить, то скоро мы с Эллой покроемся холодным панцирем.

— К.. К.. Конрад, – слабеющим голосом зовет Элла.

Я укладываю сестру на пол. Лед уже перешел с бедер на низ живота. Царапаясь о кристаллики, я смахиваю эту изморозь голыми руками. Еще минута – и она достигнет сердца. Тогда..

— Элла!

Ее веки трепещут, зубы больше не стучат. Изо рта вылетает пар.

— Элла, будь со мной!