Страница 5 из 41
ГЛАВА 3
ГЛАВА 3
Тошнота накрывает меня сразу после первой плановой операции.
Резко, волной, прямо посреди ординаторской. Я едва успеваю добежать до раковины.
Два часа я стояла у стола, сосредоточенно шила бедренно-подколенный шунт и была в полном порядке, но стоило мне снять перчатки, как меня выворачивает наизнанку от одного лишь запаха кофе, который заварила себе медсестра.
Кофе. Мой любимый кофе…
Я выпрямляюсь, смотрю на своё отражение в зеркале над раковиной – бледное, с прозеленью – и мысленно считаю.
Одиннадцать дней задержки, тошнота, слабость и вдобавок головокружение по утрам.
Чёрт… Я врач, и врать самой себе у меня получается очень плохо. Не стоит отгонять от себя мысли о возможной беременности. Нужно быстро сходить в аптеку через дорогу и купить тест. У меня как раз есть десять минут свободного времени…
Ожидание в закрытой служебной уборной растягивается в мучительную вечность. Я смотрю на тест, задержав дыхание. Такое чувство, что даже сердце стало биться реже от смешанных чувств, которые я сейчас испытываю.
Минута – одна полоска. Полторы… Я замечаю, как на тесте появляется жирная вторая полоска, яркая, не оставляющая никаких сомнений.
Беременна.
Я сползаю по кафельной стене на холодный пол и не знаю, как реагировать – смеяться или плакать.
Мы с Царёвым ведь так сильно хотели второго. Три года назад заговорили о дочке. Марк был очень воодушевлён этим, а потом… Его повышение до заведующего, моя вторая ставка, ипотека, которую мы закрываем досрочно.
Всё было не время. Зато сейчас… Лучше не придумаешь. За одни сутки я узнала, что муж мне изменяет с лучшей подругой, выставила его чемоданы за дверь и увидела две полоски.
На глаза наворачиваются слёзы, но я запрещаю себе реветь.
Рука сама ложится на ещё плоский живот, и на секунду мне кажется, что я ладонью чувствую крошечную маленькую жизнь, о которой не знает ни одна живая душа, кроме меня.
– Никому, – шёпотом обещаю то ли себе, то ли ему. – Никому про тебя не скажу.
***
На утренник я приезжаю за пять минут до его начала.
Актовый зал садика гудит, пахнет нарезанными фруктами и детским мылом. Мама машет мне рукой из второго ряда.
– Бледная ты какая-то, Дариночка, – щурится она, всматриваясь в моё лицо. – Не заболела?
– Не выспалась, мам, – вяло улыбаюсь я, угнетая себя мыслями о том, что я только что соврала самому близкому человеку. Сколько лжи ещё будет...
Потом на сцену выходит мой пират в шапке набекрень. Тёма ищет меня глазами, растягивается в улыбке, а после начинает шарить взглядом по остальным рядам.
Он ищет папу…
Сердце сжимается от боли. Мой маленький добрый мальчик… Он так любит своего отца и совсем не подозревает, что это за человек…
Артёмка рассказывает свой стишок громче всех, отчаянно размахивая саблей, и я хлопаю так, что горят ладони – за себя и за того, кто не пришёл на утренник к сыну, хотя мог.
Досмотреть представление, которое готовили детишки, мне не дают. Телефон вздрагивает в кармане: приёмник.
– Дарина Ильинична, ДТП везут, мотоциклист, открытый перелом бедра, кровотечение. Похоже, артерия.
– Еду, – коротко отвечаю я и наклоняюсь к сыну, который уже сидит рядом со мной и смотрит, как танцуют другие дети: – Зайчонок, маме нужно бежать. Человеку очень плохо, кроме мамы ему никто не поможет.
– Ты как супергерой, только без плаща, – немного грустно вздыхает сын. – Беги, мама.
Целую его в макушку и быстрым шагом ухожу из садика. Ах…
Если бы я знала, каким будет следующий раз, когда я увижу своего сына, я бы никогда не отпускала его из своих рук.
***
Из операционной выхожу в начале шестого.
Три с половиной часа продлилась операция. Парень-мотоциклист будет жить и даже ходить – бедренную артерию мы сшили, кровь возместили. Сейчас пациента увозят в реанимацию, а я стягиваю перчатки и чувствую только одно желание – сесть и хотя бы десять минут ни о чём не думать.
Включаю телефон и вижу на экране три пропущенных звонка от мамы и одно сообщение от Марка. Открываю его трясущимися руками и судорожно скольжу взглядом по тексту.
“Я забрал Артёма из сада. Он мой сын и я останусь в его жизни, нравится тебе это или нет. Съездим за подарком, погуляем в парке, к восьми будем дома”.
По телу волной пробегает дрожь.
Он забрал Тёмку. Просто пришёл в сад и забрал. Он – родной отец, кто ему откажет?
Я стискиваю телефон так, что белеют пальцы. Спокойно, Дарина. Он отец и он никогда не причинит вреда сыну. Я ведь точно это знаю… Надо успокоиться, всё будет хорошо. К восьми привезёт – и вот тогда мы поговорим наедине в последний раз. Дальше всё наше общение будет исключительно через адвоката.
В следующую секунду экран вспыхивает входящим вызовом.
“Марк”
Внутри меня всё моментально закипает. Я не хочу слышать его голос! Не хочу! И не буду… Если ты сказал, что к восьми привезёшь сына – значит до восьми я не желаю слышать твой голос.
Палец сам жмёт на красную кнопку и звонок сбрасывается.
Господи… Откуда мне было знать, что этим движением я только что сбросила не звонок, а руку, отчаянно протянутую мне за помощью…
***
Марк
Из сада Тёмка выходит, держа шляпу под мышкой, как настоящий матёрый морской волк.
– Пап, а мы правда за кораблём едем? С парусами? – глаза сына горят, и я от этого чувствую укол вины где-то в сердце.
Чёрт… Я ведь мог прийти на утренник, но из-за того, что Дарина была здесь, решил остаться на работе. Не хотел пересекаться с женой…
– Правда, – усмехаюсь я и застёгиваю ремни его автомобильного кресла. – Капитану без корабля никак нельзя.
Настроение паршивое, если честно. Утренняя сцена до сих пор стоит перед глазами и, что самое дурное – весь этаж слышал и видел. Впрочем, ничего. Дарина умная женщина, остынет и всё поймёт. Семья – это устойчивая структура, которая не может разрушиться из-за ерунды. А моя интрижка с Лерой – это именно ерунда, которая ни на что не влияет. Я люблю свою жену, а Лера это так… Сброс напряжение, не больше.
Поясницу опять тянет, и я морщусь. С самого утра эта паршивая ноющая боль не даёт мне расслабиться… Раньше было полегче.
Тянет уже который месяц – после длинных операций ноет так, что хоть на стену лезь. Остеохондроз, профессиональное. Все хирурги, которые много времени проводят за столом, имеют проблемы с позвоночником.