Страница 6 из 40
Глава 5
Амелина
– Что случилось? Я тебя слушаю, – сестра опускается на стул, закидывает ногу на ногу и выжидательно смотрит на меня.
Я почти не спала этой ночью – ворочалась, глядя в потолок, отсчитывала секунды и чувствовала, как внутри медленно что–то умирает.
Не любовь даже… уважение к мужу. Вера в нас.
С наступлением утра набрала Стеллу. У меня с детства нет от сестры никаких секретов. Она приехала сразу же, по первому зову, и теперь готова помочь мне разобраться в себе.
Ставлю чашку с кофе перед ней, пододвигаю вазочку с любимыми конфетами. Опускаюсь напротив, тяжело вздыхаю и неуверенно начинаю:
– Паша ко мне охладел…
Но Стелла уверенно меня перебивает:
– Милая, если мужчина охладел, значит, он умер. Отвези его на кладбище и закопай.
– Стелла!
Не выдерживаю и прыскаю со смеху.
За что я люблю сестру, так это за то, что она умеет махом привести в чувство и превратить любую проблему в пшик.
– Ладно–ладно, – вскидывает ладони. – Говори.
Вкратце пересказываю семейную проблему.
– И что думаешь делать? – сестра, вскинув брови, глядит на меня поверх чашки.
– Одно знаю точно – я больше не буду терпеть. Я устала, – вздыхаю, уныло помешивая чай ложкой. В груди начинает жечь. – Устала подстраиваться. Устала гадать, в каком он настроении…При этом обо мне никто не думает. Но все лежит на моих плечах: дом, ребёнок, быт. И я упустила момент, когда Паша перестал это ценить. Скатился до того, что проехался по моей внешности. Это уже дно. Я подобное терпеть не намерена.
Стелла смотрит на меня внимательно. Даже без привычной насмешки.
– Сестренка, я тебя не узнаю, – мягко улыбается. – Ты прямо выросла на глазах. Так что, ты…готова подать на развод?
Вопрос бьет неожиданно. Тяжело вздыхаю, глядя на дно чашки.
Ещё вчера это слово казалось чем–то невозможным. Чужим. Не про нас.
Семья для меня всегда была для меня святыней. Я выходила замуж один раз и на всю жизнь. По–настоящему верила в это.
Но впервые, после вчерашних «откровений», задаюсь подобным вопросом.
А смогу ли я жить с таким человеком? Который сравнивает меня с другими… Которого я перестала устраивать как женщина…
Ложиться в одну постель и постоянно думать, что я для него недостаточно хороша…
Скорее, нет.
– Насчет развода я пока не решила, – нервно тереблю край футболки, не поднимая головы, – но нам нужно пожить отдельно. Чтобы я могла понять, готова ли дальше продолжать жизнь с этим человеком. Смогу ли снова доверять собственному мужу. Разобраться в себе, в первую очередь. Не хочет жить с жирной бабой, с женой, с которой ему стыдно на людях показываться? Ради Бога. Пусть поживет в родительской квартире, – отрезаю, резко вскидывая голову.
И встречаюсь с восторженным взглядом сестры.
– Да, да! Пусть подумает над своим поведением, – Стелла часто кивает, хихикая. – Тебе помочь собрать Пашины вещи?
– Буду рада.
Я достаю с антресолей наши чемоданы для путешествий, смахиваю пыль и с энтузиазмом принимаюсь сбрасывать в них вещи мужа. Не забочусь о том, что они помнутся.
Пусть сам погладит.
Может, поймет, как болят и отекают ноги, пока я борюсь со складками на его рубашках и пиджаках, и наглаживаю стрелки на брюках.
Клянусь, никогда в жизни я так быстро я не собирала вещи!
Может, Паша хоть задумается о ценности женщины…
– Такие обычно не задумываются, – с сожалением выдыхает сестра. Я, оказывается, сама с собой начала говорить. – Он или отвезет костюм в прачечную, или наймет кого. Меня другое интересует, – Стелла без какого–либо стеснения с остервенением утрамбовывает кардиган из кашемира. – Если тебя перестала устраивать твоя жена, почему бы тебе не поговорить с ней? Мягко намекнуть? Вот что Паша сделал, чтобы помочь тебе похудеть?
– Ничего. У нас даже разговора не было об этом. Просто в какой–то момент он отстранился, и вот сразу полетели претензии…
– А ведь он мог бы купить абонемент, прийти и сказать: вот, дорогая, сходи, развейся, проведи время для себя. Я посижу с дочерью….
Вздыхаю.
– Я о таком могу только мечтать…
Стелла затихает, задумавшись. Глядит строго на свой маникюр. Как будто стесняется.
А потом осторожно спрашивает:
– А у него не могла появиться другая женщина?
У меня внутри все обрывается. Слова причиняют почти физическую боль.
Словно кто–то резко дергает за оголенный нерв.
– Нет. Я бы поняла, почувствовала. И потом… у нас заключен брачный контракт. А Паша так дорожит бизнесом, что не стал бы им рисковать.
В этот момент в комнату влетает наша дочь.
– Мама, мы едем на море? – выкрикивает восторженно, припрыгивая на месте и хлопая в ладоши.
Сердце сжимается до размера монеты, когда подумаю, что Мелисса будет скучать по отцу.
– Нет, детка. Папа едет…в командировку.
– Ну, вооооот! Я буду скучать!
Она уносится в комнату.
А через секунду я слышу тихий плач.
И этот звук режет сильнее любых слов Паши.
Я иду к дочери, долго обнимаю, глажу по волосам, успокаиваю.
А когда возвращаюсь, Стелла уже сидит верхом на чемодане, пытаясь застегнуть молнию.
– Почему не скажешь ребёнку правду?
– Потому что наши отношения не должны отражаться на дочери, – заявляю твердо, закрывая второй чемодан. – Я не собираюсь поливать его грязью. Дочери нужен отец. Он поссорился со мной, но не с Мелиссой.
– Логично.
Паша приходит поздно вечером. Хмурый, усталый, с серыми тенями под глазами. Поджимает губы, оглядывая выстроенные чемоданы.
– Что это?
– Освобождаю тебя от жирной бабы, – не в силах сдержать сарказма. Сердце колотится, как взбесившееся. Но обратной дороги нет. – Чтобы не мучился и не было противно ложиться с ней в постель. Мы поживем раздельно. Езжай в родительскую квартиру.
На секунду мне кажется, что сейчас он начнет спорить.
Скажет, что я все не так поняла.
Что погорячился. Что любит меня. Что не хочет уходить. Что мы справимся.
Что любит нас, в конце концов!
Но Паша лишь ведет челюстью, пожимает плечом и равнодушно бросает:
– Хорошо.
И, не взглянув в мою сторону, словно я – пустое место, подхватывает свои вещи и захлопывает за собой дверь, даже не попрощавшись с дочкой.
Щелкает замок. И в квартире становится оглушительно тихо.
Я медленно оседаю на пол посреди прихожей, глядя на закрытую дверь.