Страница 5 из 40
Глава 4
Амелина
Вместо ответа я получаю раздраженное закатывание глаз, громкое цоканье и снисходительное выражение лица.
– Лина, давай не сейчас. Не трахай мне мозги, пожалуйста. Я дико устал. Иди лучше, позвони сестре, с ней перемойте мне кости. А я, – делает характерный жест ребром ладони по шее, – вот так задолбался.
Я стою, раскрыв рот.
Впервые за шесть лет Паша разговаривает со мной в подобном тоне. Он всегда относился ко мне с уважением, каким–то даже благоговением. И на каждом семейном празднике не забывал благодарить моих родителей за такую прекрасную дочь и жену.
В какой момент все пошло по одному известному месту?.. В какой момент Паша что–то перепутал и решил, что со мной так можно обращаться?!
Если только не…
– У тебя появилась любовница? – выпаливаю, а у самой сердце сжимается и скатывается куда–то в пятки. Я ещё не получила ответа, а мне уже больно.
– Причем здесь любовница?! – взрывается Паша, с остервенением стягивая с себя пиджак и бросая его прямо на пол. – Что ты выдумываешь?
– А в чем тогда дело? Я вообще не понимаю твоего поведения, отношения и холодности!
Муж подходит чуть ближе. Прячет ладони в карманах брюк. Склоняет голову набок и проезжается по мне взглядом, от которого хочется закрыться.
Неожиданно вспоминается Сергей, и моя реакция на его подобное «прикосновение». Меня обдавало жаром, острым желанием.…
А сейчас…
Мне неуютно рядом с собственным мужем. Хочется стать меньше ростом и одеться. О возбуждении не идет и речи. Оно просто испарилось и спряталось в темном углу.
– А разве тебя можно хотеть? – его голос пропитан льдом.
Склоняю голову и рассматриваю себя в белье. И, хоть убейте, не понимаю, в чем дело!
– Что не так?
– Ты хочешь услышать правду?
Странный вопрос.
– Конечно!
– Ну, правду так правду, – Паша равнодушно пожимает плечами. – Ты выглядишь отталкивающе. Ты – не та Амелина, на которой я женился. Ты перестала привлекать меня как женщина. И, откровенно говоря, ничего не делаешь ради этого. А как будто специально перестала следить за собой. Забила на мужа. Странно, что ты раньше не заметила этого.
Замираю столбом. Не в состоянии пошевелиться и сказать хоть слово в свою защиту. Пока я задыхаюсь и умираю внутри от боли, мой муж, которого я считала самым близким человеком, продолжает безжалостно топтать меня:
– Не задумывалась, почему у нас секса нет? Я просто тебя не хочу. Не могу и все…с такой! – раздраженно разводит руками.
Это удар ниже пояса. Сокрушающий. Размазывающий. Уничтожающий во мне всю женственность и самооценку в пыль.
На секунду мне кажется, что пол уходит из–под ног.
Я готова разреветься, но держусь изо всех сил. Прихожу в себя и встаю в оборону:
– Я все время уделяю ребёнку и быту. Сплю не больше шести часов! Я вообще забыла, когда нормально высыпалась! Ты всегда приходишь в чистый дом, стол накрыт на три блюда. Мне банально некогда! – взрываюсь, переходя на крик. – Нет возможности выделить время на себя! Может, ты не заметил, но я тоже устаю! Я несу ответственность за нашу дочь двадцать четыре на семь, без каких–либо выходных, отпусков и больничных! А ты с ребёнком посидеть не можешь, потому что устал!
– Да, потому что я работаю! – Паша тоже орет, чем снова меня удивляет – раньше он себе подобного никогда не позволял. Разговаривал ласково и спокойно. Его как будто подменили по щелчку. – Чтобы у вас все было! Пашу, как раб! А ты вечно устала, настроения нет, и сил голову помыть! Живешь, как у Христа за пазухой, а себя запустила. Смотреть противно, не то, что в постель ложиться.
Я – терпеливый человек. И на многое в нашей семейной жизни закрывала глаза.
Но вот чего я терпеть не стану, так это оскорблений. Особенно таких низких, когда мужчина критикует внешность женщины, матери своего ребёнка.
На что не имеет никакого права.
У меня включается защитная реакция.
Внутри как будто взрывается атомная бомба, и меня откровенно несет.
– Знаешь, Паша, – мой тон насквозь пропитан ядом. Растягиваю губы в улыбке, а во рту расплывается горечь. – Предъявлять мне подобного рода претензии может только тот, у кого член двадцать пять сантиметров. А у тебя там, извини, похвастаться нечем. Уж я–то знаю, о чем говорю.
Муж каменеет. Лицо идет багровыми пятнами. «Снаряд» угодил точно в цель. Он шумно пыхтит – ответочка ему явно не понравилась.
– Знаешь, никто не жаловался до тебя. И ты, кстати, тоже.
– А ты не думал, что у всех этих женщин, включая меня, хорошее воспитание? И они просто не хотели оскорбить твои чувства неудачами в постели?
В спальне повисает оглушительная тишина.
Паша смотрит на меня так, будто впервые видит.
А мне уже все равно.
Внутри все умерло.
– Спокойной ночи, – разворачиваюсь на пятках и выхожу из спальни, прихватив подушку и одеяло.
И только оказавшись одна в темном коридоре, позволяю себе судорожно вдохнуть.
И первая горькая слеза обиды и глубочайшего разочарования в близком человеке стекает по щеке.