Страница 37 из 40
Глава 31
Я не помню следующие дни. Они все слипаются в один клубок и проходят мимо меня.
Все это время я просто лежу в кровати. Не ем, не сплю, просто смотрю в окно на небо, которое меняет свой цвет в зависимости от времени суток. Мечтаю о машине времени, чтобы отмотать все назад. Нет, не на пару месяцев. А на шесть гребаных лет. Чтобы никогда и ни за что не встречаться с Тихомировыми! Они оба два больных урода!
Или хочется хотя бы волшебный укол, чтобы не было так больно. Чтобы уснуть, и все хорошо…
– Лин, – матрас сзади прогибается, и Стелла осторожно меня обнимает. –Родная…Поешь что–нибудь. Я привезла твою любимую форель и новые корпусные десерты с малиной.
– Спасибо, Стелла. Мне не хочется, – бурчу, натягивая одеяло до самой шеи.
Я бесконечно благодарна сестре. Она приехала после первого звонка и буквально поселилась в этом доме. Стелла перевелась на удаленку, взяла на себя весь быт и заботы и Миле. И это несмотря на то, что ей самой предстоит переезд на другой конец страны и на работе аврал.
Да, я все ещё в доме Сергея. Сейчас у меня нет сил ни моральных, ни физических на переезд, так же, как нет и денег. Пока он не гонит, и я рада, что у меня есть время прийти в себя.
– Солнышко, так нельзя…Тебе нужно поесть…
– Я ничего не хочу. Меня тошнит.
– А Миле я что скажу? – злится сестра, пытаясь за злостью скрыть свое волнение. – Она переживает за тебя. Наша байка о том, что ты болеешь, трещит по швам. Ты не пьешь лекарства, к тебе не приходит доктор. Дочь уже сомневается в нашей версии.
При упоминании о дочери я слабо улыбаюсь. Только Мила позволяет мне отчаянно цепляться за этот мир и оставаться на плаву. Мы с ней обнимаемся по вечерам, я читаю ей сказку, и мы вдвоем, прижавшись друг к другу, засыпаем под какой–то мультик.
Поворачиваюсь на спину. Рассматриваю потолок, как будто впервые вижу.
– Мила беспокоится, Лин, – сестра смягчается и осторожно гладит по плечу. – У нее и так стресс из–за переезда, из–за того, что дядю Сережу забрали полицейские, ещё и мама похожа на зомби. Ей страшно. Ты ей нужна…
– Дядю Сережу выпустили из СИЗО, – бурчу мертвым голосом. – Можно о нем больше не беспокоиться.
И это абсолютная правда.
На следующий день после посещения офиса Паши мне пришло сообщение с незнакомого номера с одним единственным– словом.
«Молодец»
Мне даже не нужно было что–то уточнять, я поняла все сразу.
Сергей на свободе. Удивительно, но Паша сдержал свое слово. Даже несмотря на то, что я «задобрила» Гришу.
Вот только поехал Сережа не ко мне, а, похоже, к невесте.
Прошло уже пять дней, а здесь, в этом доме он ни разу не появился. Я пыталась ему дозвониться, но сначала Сергей не брал трубку, а потом и вовсе я оказалась в черном списке.
Как и номер Стеллы.
– Да пошел он к чертовой матери! – рычит сестра. – Кобель хренов! Чтоб его импотенция накрыла.
Хихикаю и с благодарностью сжимаю ладонь Стеллы.
– Возвращайся, Лин. Нам тебя очень не хватает. Мила о тебе постоянно спрашивает. Она постоянно тебя рисует в садике и по утрам просит остаться, чтобы лечить маму.
– Правда? Ты не говорила.
– А ты бы услышала?
Вздыхаю. Тут сестра права.
Переворачиваюсь набок, подползаю к ней, как гусеница. Кладу голову на колени. Стелла перебирает мои волосы, гладит, и на душе медленно наступает некое подобие умиротворения.
– Ладно, давай рыбу, – вздыхаю, выбрасывая белый флаг. – Но только чуть–чуть. Меня правда тошнит.
– Садись. Все уже готово, – сестра ставит передо мной переносной столик.
Кладу в рот кусочек рыбы. Пережевываю. Господи, что за странный вкус?
– Она точно свежая? – кривлюсь. Рвотные позывы заставляют вскочить и нестись в уборную, где меня знатно, до колик в животе, выворачивает.
Прополаскиваю рот и обессиленная по стеночке выхожу в коридор, где наталкиваюсь на задумчивый взгляд сестры.
– Тебя тошнит уже пятый день. Изменились вкусы…
– Это рыба была несвежая!
– Она изумительная. Я только что съела кусок, – парирует Стелла.
– Фу! – зажимаю рот рукой и едва держусь, чтобы не вернуться обратно.
– Я бы списала все на стресс, но…Когда у тебя были критические дни? – выпаливает сестра неожиданный вопрос.
– Это исключено, мы всегда предохранялись.
Не договариваю, зависнув, как устаревшая операционная система.
Кроме одного – единственного раза.
Самого первого, где мы оба были настолько поглощены друг другом, что забыли напрочь о защите.
Судорожно начинаю считать.
И получается паршиво.
Потому что цикл должен был начаться в день, когда я ходила к Паше! А месячных так все и нет!
– Сделай–ка ты тест, сестренка, – Стелла подводит итог за нас обеих. Идет в комнату и возвращается уже с упаковкой теста на беременность. – Сама же знаешь, что ни одна контрацепция не дает стопроцентной гарантии. Держи. Купила на всякий случай, когда ты третий день подряд твердила, что тебя тошнит.
Я провожу все манипуляции, жду положенное время. Каждая секунда тянется мучительно долго. Сердце стучит где–то в горле, а в голове одна мысль: только бы нет... Или... нет, я сама не знаю, какой хочу увидеть результат.
Беру тест и, вскрикнув, тут же роняю его в раковину.
Две полоски.
Нет... Нет, этого не может быть.
Я смотрю на них снова и снова, надеясь, что глаза меня обманывают, что сейчас одна исчезнет, растворится, окажется всего лишь игрой света. Но они остаются такими же четкими, беспощадными.
Беременна... Я беременна.
Мысли вспыхивают одна за другой, сталкиваются, не давая вдохнуть. Что теперь? Как? Почему именно сейчас?
– Что?! – ловлю в зеркале испуганный взгляд вбежавшей сестры.
Я медленно поднимаю тест, чувствуя, как дрожат пальцы.
– Я беременна, – шепчу побелевшими губами, переворачивая тест к ней.
Я вижу, как в ее глазах зажигается радость. Искренняя, светлая. Но почти сразу в ней мелькает тревога – Стелла знает меня слишком хорошо. Знает, что для меня эта новость сейчас вовсе не похожа на счастливую сказку.
А внутри все словно рушится.
Я ведь совсем не готова.... Но… Это же ребёнок... мой ребёнок... Почему вместо счастья мне так страшно?
– Что думаешь делать? – интересуется осторожно, обнимая и качая меня, как в детстве качала мама.
Я закрываю глаза, утыкаясь лбом ей в плечо.