Страница 18 из 40
Глава 15
Амелина
Обнимаю себя за плечи, растирая кожу сквозь тонкую ткань свитера. Меня знобит, откидывая в тот злополучный февральский день.
Я никому не рассказывала об этом. Ни маме, ни сестре, ни подругам.
Разумеется, Паша в курсе, я не могла не поделиться этим происшествием с мужем. Но после его реакции предпочла похоронить эту историю в себе.
И первый год просыпаться от кошмаров.
Но я устала. Устала носить этот кошмар в себе. И хочу, чтобы меня просто выслушали.
Тем более, раз Сергей сам предлагает.
– В тот день мы ехали с Милой на прием к доктору – она жаловалась на горло, – начинаю тихо. Каждое слово – подвиг. – На дороге была небольшая пробка, но один водитель, – я увидела его в зеркало заднего вида, – торопился и играл в «шашки». Когда он в очередной раз полез на обгон, поравнялся со мной, то вылетела откуда–то встречка.
Перед глазами снова вспыхивают обрывки той аварии.
Отчаянные протяжные сигналы. Скрип тормозов. Приближающийся бок машины. Крик и слёзы дочери. Ощущение смертельного ужаса, которое живет во мне до сих пор.
Судорожно втягиваю воздух.
– И этот торопыга просто вытолкнул меня с дороги в кювет. Мы чудом не перевернулись и воткнулись капотом в сугроб.
Голос срывается. Стискиваю пальцы до отчетливых полумесяцев на внутренней стороне ладоней.
– Пи*ц, – Тихомиров выплевывает ругательство. Его голос звучит глухо и опасно.
Я поднимаю взгляд. Сейчас его глаза темно–синие, на их дне бушует что–то нехорошее. Челюсти сжаты так сильно, что на скулах ходят желваки.
Он зол. Даже, скорее, в ярости.
– Брат в курсе?
Киваю.
Несколько секунд Сергей просто смотрит перед собой.
А потом резко проводит ладонью по лицу.
– И вы до сих пор ездите на такси? Без водителя?
Смотрю на него, как на инопланетянина. Часто моргаю, не зная, что и сказать.
– Какой водитель, о чем ты?
– Лина, мой брат – достаточно состоятельный человек, и может позволить себе водителя для жены и ребёнка. Странно, что пострадала его семья, а он никак не отреагировал и позволяет вам передвигаться как попало!
Сергей едва сдерживается.
А мне теперь, когда все встало на свои места, абсолютно понятно поведение Паши. Он же нас никогда не любил, отсюда и равнодушное отношение.
«Сама виновата. За дорогой надо следить. Чуть себя и ребёнка не угробила. Не умеешь ездить – не садись за руль», – был его ответ тогда. Ни жалости, ни сочувствия, ни поддержки.
Тотальное равнодушие и безучастность.
И больше мы к этой теме не возвращались. Мне так было проще и спокойнее.
– Паша не посчитал нужным.
Сергей поднимается со своего места и порывисто заключает меня в объятия. Так естественно, словно имеет на это право.
Его руки обнимают крепко и надёжно. И впервые за долгое время мне не хочется вырываться. А хочется остаться в этом кольце рук ещё немного.
Хотя бы пару минут. Почувствовать себя чьей–то любимой девочкой за каменной стеной…
Ладони Сергея начинают бесконтрольно блуждать по моему телу, и я спешу оттолкнуть его и сместить фокус разговора. Тихомиров подчиняется, но подтягивает стул ближе и упирается локтями в колени.
– Раз у нас сегодня вечер откровений…
– «У нааас»…, – усмехается, – мне уже нравится, как звучит.
– Не ерничай. Почему Паша считает тебя убийцей?
Сергей тяжело выдыхает. Низко опускает голову и долго молчит.
Слишком долго.
– Даже так…
В его голосе сталь и что–то ещё.
Обида. Старая. Такая глубокая, что до сих пор кровоточит.
– Потому что я не смог остановиться вовремя, – он отворачивается. – Не смог принять верное решение, за что заплатил слишком высокую цену. Но не Паше меня судить. Точно не Паше.
Каждое слово соткано из боли. Каждое заставляет что–то внутри сжаться.
И я кидаюсь к Сергею. Крепко, изо всех сил, обнимаю и чувствую, как бешено колотится его сердце. Словно пытаюсь удержать человека, который вот–вот развалится на части.
В следующее мгновение Тихомиров вдруг приподнимает мое лицо за подбородок. Осторожно касается губ. Будто спрашивает разрешения.
По телу пробегает дрожь. Ощущаю острое желание, проникающее в кровь и быстро разносящееся по венам.
И самое главное, – взаимное. Я понимаю это по поцелую, который становится глубже. Развязнее. Мое тело тут же воспламеняется и полыхает.
Ещё немного, и я окончательно потеряю голову.
Но я вовремя вспоминаю про брачный контракт.
Как бы я не хотела, я не могу так рисковать. Если Паша узнает….
Собрав остатки силы воли, упираюсь ладонями ему в грудь и отодвигаюсь на безопасное расстояние.
– Я – жена твоего брата, – голос хрипит, грудь тяжело вздымается. – И несмотря на сложности в наших отношениях, я не та, кто прыгает из койки в койку.
Сергей долго смотрит мне в глаза. Так долго, словно заново знакомится.
– Он вас не заслуживает.
Грустно улыбаюсь, стараясь сдержать слёзы.
– Я знаю. Паша изменяет мне. Но я все ещё замужем и по определенным обстоятельствам не собираюсь отвечать мужу той же монетой.
Сергей ничего не отвечает. Но в его глазах появляется нечто такое, от чего у меня замирает сердце.
Решимость.
И намерение бороться.