Страница 17 из 40
Глава 14
Амелина
– Спасибо, что приехал, – бормочу, крепко прижимая к себе Милу. Так крепко, как будто у меня собираются ее отобрать. – Одна я бы…
Закусываю губу, сдерживая снова накатившие рыдания. Слёзы неконтролируемо льются и срываются на макушку дочери. Она тут же разворачивается в моих руках и вскидывает личико. На нем застыла смесь вины и тревоги.
– Мамочка, не плачь…, – детская ладошка ласково вытирает слёзы.
– Все будет хорошо, – заканчивает за нее Сергей, щелкая племянницу по чуть вздернутому носику.
А я гляжу на повязку на голове Милы, на синяки, проступающие на лбу и скуле, и ещё больше в этом сомневаюсь.
После садика Мила начала канючить, что не нагулялась и попросилась на детскую площадку. Я прикинула, что с уборкой и готовкой покончено, а работы своих великовозрастных студентов могу проверить и перед сном, и согласилась. Тем более, я обещала себе проводить с Милой ещё больше времени, чтобы она не ощущала острой нехватки отца в ее жизни.
Все произошло в один миг. Дочь поскользнулась на горке, ударилась головой и кубарем полетела вниз. Я умерла на месте, видя, как моя маленькая дочь держится за голову, рыдает, задыхается от боли, а белый снег заливает ее кровь.
Я едва собрала себя, чтобы вызвать «Скорую». Однако диспетчер сразу предупредила, что машина будет ехать не менее тридцати – сорока минут из–за последствий недавнего снегопада и пробок.
Но это очень долго! Я не могу потерять столько драгоценных минут! И я не могу позволить, чтобы мой ребёнок лежал на улице и замерзал столько времени.
Я пыталась дозвониться Паше, но муж не брал трубку, а после телефон и вовсе оказался отключен. Наверно очень занят своей Зарой. В то время как его родная дочь остро в нем нуждается.
Отчаявшись, в телефонной книге нахожу номер Сергея, который как–то записала пару лет назад и забыла.
Я раздумываю буквально несколько мгновений, прежде чем набрать брата мужа.
Сергей приезжает через пятнадцать минут. За это время я почти схожу с ума. Это самые тяжелые, долгие и страшные пятнадцать минут в моей жизни.
Он вихрем появляется на площадке, падает на колени и начинает осторожно и бережно ощупывать Милу. Тщательно осматривает, о чем–то расспрашивает. Из–за гула в ушах и отстукивающих от страха зубов не могу разобрать и слова из их разговора.
Но единственное, что я четко чувствую – это спокойствие, исходящее от этого мужчины. И уверенность, что все будет хорошо.
Осмотрев Милу, он подхватывает ее на руки и везет нас в частную клинику. Тут нам проводят тщательное обследование, зашивают рану. Да так ловко и быстро, постоянно отвлекая мою девочку, что она даже не проронила и слезинки, стойко выдержав всю процедуру.
– Ты так осматривал Милу, – бормочу, возвращаясь в памяти на несколько часов назад. – Четко и профессионально. У тебя есть медицинское образование?
– Нет, – усмехается Сергей, глядя в стену напротив. – Когда–то я служил в полиции, отряд быстрого реагирования. И там мы всем отрядом в обязательном порядке проходили курсы оказания первой помощи. Это не раз спасало жизни моим бойцам и гражданам.
Сергей замолкает, крепко стиснув челюсть и сжав кулак до характерного хруста.
– Ого, я не знала, что ты служил…
– Я предпочитаю об этом не вспоминать, – отрезает жестко.
Его слова звучат неожиданно грубо. И я понимаю, что не следует лезть в эту тему.
Что–то там не так.
Что–то очень личное.
Доктор выносит нам заключение и подробную схему лечения и перевязок. Мы благодарим врачей и, получив напутствие больше никогда к ним не попадать, прощаемся. Сергей берет ладошку племянницы в свою и ведет нас к машине, весело болтая с Милой.
Он делает все то, что должен делать родной отец.
И тут я понимаю, что не могу допустить, чтобы Паша вышел «сухим из воды» из нашего брака. На коне.
Не могу позволить, чтобы он продолжал втаптывать меня в грязь день за днем.
Он предал меня. Мою любовь. Мое доверие.
Но сегодня он переступил черту окончательно – Паша предал своего ребёнка. И за это я пойду до конца.
Во что бы то ни стало я найду железобетонные доказательства измены Паши. И он останется после развода с голой задницей.
Пока не знаю, как это сделаю, но я обязательно что–нибудь придумаю.
После всех событий и переживаний Мила засыпает прямо в теплом салоне автомобиля. Сергей молча, не обращая внимания на мои слабые возражения, подхватывает мою дочь на руки и несет в дом.
В детской я стягиваю с Милы одежду, накрываю одеялом и, поцеловав в пухлую щечку, выхожу в коридор.
Встречаюсь на полпути с внимательными океанами и неожиданно для самой себя выпаливаю:
– Хочешь чаю?
– Не откажусь.
Я нажимаю кнопку чайника, засыпаю лично мной собранные травы и заварку. Разливаю дымящийся напиток по чашкам, ставлю на стол розетку с земляничным вареньем. Помню, мы с папой очень любили ее собирать и зимними вечерами вот так пить чай.
– Прости, что спрашиваю, возможно, это не мое дело…Я видел у вас машину в гараже. Ты не ездишь сама?
Вздрагиваю от неожиданного вопроса и немного проливаю кипятка на запястье.
– Черт! – Сергей подрывается с места. Но я останавливаю его. Не нужно, чтобы он меня касался. Это слишком большой риск. Слишком высокая цена у таких влечений.
– Все в порядке, успокойся. Спасибо. Я просто…руки до сих пор дрожат после происшествия.
– Я спросил что–то не то? – Сергей хмурится и сощуривается. Включает полицейского. Только допроса мне не хватало! – Брат говорил, что у тебя есть права.
Отвожу взгляд в сторону. Сглатываю. Внутри все покрывается коркой льда.
Столько лет прошло, а меня до сих пор скручивает от воспоминаний и страшно становится.
– Я…. не вожу. Я предпочитаю об этом не вспоминать, – возвращаю ему его же фразу.
Вот только от Сергея не так просто избавиться. Он подается вперед и требовательно интересуется:
– Что случилось?