Страница 13 из 40
Глава 11
Амелина
Я едва не сгибаюсь пополам от боли.
Паша безжалостно наносит удар за ударом. Да, словами, но в какой–то момент мне кажется, что, если бы он меня ударил, не было бы так больно и обидно.
И это при том, что он прекрасно знает, какой ценой мне досталась дочь!
Как я потеряла семь килограмм от жуткого токсикоза, сколько раз пришлось лежать на сохранениях, сколько манипуляций произвели, только бы я не потеряла нашу девочку! Я лежала в больнице два месяца до родов, запертая в четырех стенах. Разумеется, при отсутствии физической активности, я набрала вес, и даже пошли растяжки…
Но с родами проблемы не закончились: у меня был тяжелый восстановительный период, загноение швов, опущение всех органов…Про грудное вскармливание, за которое я боролась круглосуточно пять месяцев, и победила, я вообще молчу.
– И ты как бы тоже не молчала, – равнодушно продолжает, перетягивая одеяло на себя и не замечая, что со мной происходит.
– А должна была? – огрызаюсь, не собираясь быть больше удобной и понимающей. Паша только что пробил дно.
И терпеть хамство и унижения я не намерена. Тем более, когда вовсе не заслуживаю подобного отношения.
Между нами искрит. Как будто у пороховой бочки подожгли фитиль, и в любую секунду может рвануть. В голове пульс отбивает молотком по виску, и я чувствую, что мигрень близко – головная боль затягивает в свои «гостеприимные» объятия.
– Ты пришел мириться или отношения выяснять?
– Это ты начала чушь городить и устраиваешь драму на пустом месте.
– Я так понимаю, извинений мне ждать не стоит?
– Мне не в чем перед тобой извиняться, – пожимает плечом, доедая брускетту и облизывая пальцы. – Я сказал правду. А на правду, как известно, не обижаются.
Я теряю дар речи. И четко понимаю одно – передо мной действительно чужой человек.
А следующая мысль пронзает меня, как копье, нанося смертельный удар.
Мой муж никогда меня не любил.
Теперь я осознаю это очень четко. Как никогда раньше. Шоры с глаз спали, и я могу видеть свою семейную жизнь под другим углом.
Паша хотел рядом с собой красивую картинку: умную и симпатичную девушку, начитанную, образованную.
И он ее получил, влюбив меня в себя по уши.
Хотел ребёнка, и я ему подарила дочь, слепо веря, что это по любви.
А ещё ему нужны были деньги моего покойного отца. И вот, когда он получил их, бизнес пошел в гору, Паша показал свое истинное лицо.
Но как…Как можно было играть роль целых шесть лет?! Ложиться в постель с нелюбимой женщиной, заниматься с ней сексом, врать…
Паша просто актер от Бога. Такой талант пропадает.
Покачиваюсь. Ноги не держат. Упираюсь ладонями в столешницу, чтобы не потерять равновесие.
– Если у тебя все, то тебе пора, – выдаю глухим голосом, даже не глядя на Пашу. Боюсь сорваться. – Миле завтра рано вставать в садик.
Муж медленно поднимается на ноги. Глядит оценивающе. Явно недоволен моим ответом. Он надеялся услышать совершенно не это.
– Вот как значит. Ладно, Лина. Я подожду. Хотя бы того момента, когда у тебя закончатся деньги, и ты приползешь с протянутой рукой.
Вспыхиваю от очередной словесной оплеухи. Вскидываю голову, и взгляд цепляется за…мельчайшие блестки на груди мужа, переливающиеся на свету в распахнутом вороте рубашки.
В порыве подхожу почти вплотную. Рука сама тянется к пуговицам на рубашке. Расстегиваю одну за одной.
– Вот так бы сразу, – ухмыляется этот.…даже слов приличных не подберу. – Давно бы уже помирились…
Не выдерживаю и распахиваю полы, вырывая одну из пуговиц с мясом.
Вся грудь мужа блестит от шиммера (прим.автора: шиммер – это косметический продукт, содержащий мельчайшие светоотражающие частицы, которые создают эффект мягкого свечения, мерцания или влажного блеска).
– Вот, значит, как выглядит «никого нет», – чеканю ледяным тоном. Меня колотит и морозит. – Передай своей любовнице, что не стоит пользоваться шиммером, если твой мужчина женат. Только если ты не хочешь молча, но в то же время громко заявить о себе.
Паша переводит взгляд на собственную грудь.
И его лицо впервые за весь вечер меняется.
Всего на секунду.
Но я успеваю заметить.
– Ты опять выдумываешь, Лина, – выдыхает с легким налетом раздражения, пытаясь стряхнуть с себя следы измены. Вот только это средство хорошее, такое качественное, что даже с первого раза не смоешь.
– Ну, конечно. Это ты наверно стал пользоваться средством, придающим блеска коже! Чтобы сиять на совещаниях и выступлениях перед инвесторами?
– Это же твой гель для душа! Я собирал вещи в спешке, вот твой и прихватил.
Поражаюсь подобной наглости. Качаю головой не веря, что это происходит со мной. Что мой муж, которого я так любила, изменяет мне!
– Если бы ты хоть немного интересовался мной, то знал бы, что вот уже два года у нас с Милой одно масло для душа на двоих. Без запаха и каких–либо следов.
Паша сощуривается и расстреливает меня взглядом из–под сурово сведенных бровей.
Меня начинает тошнить от брезгливости, стоит только представить...
– Как ты вообще посмел прийти ко мне после своей потаскушки и предъявлять ещё какие–то претензии? Просто как?!
Паша медленно вскидывает голову. Растягивает губы в оскале. И смотрит на меня, как на раздражающее пустое место.
– Ты сама во всем виновата, Лина.