Страница 12 из 40
Глава 10
Амелина
– Мам, я по папе скучаю, – вздыхает Мила, когда мы едем домой из садика. – Когда он приедет из своей командировки?
У меня сердце разбивается на осколки за ребёнка. Кажется, кто–то невидимый с силой проворачивает внутри ржавый нож. И тело сковывает злостью к Паше. Дочь тянется к нему, любит той чистой, бескорыстной любовью, на которую способны только дети.
А Паша…
Прошла уже неделя после нашей ссоры и разъезда. И муж, кажется, забыл, что у него каких–то семь дней назад была семья. Что дочь с трепетом ждет хотя бы звонка.
Он словно стер нас из своей жизни одним движением. Как ластиком карандаш, когда ошибаемся и проводим не ту линию…
Он ведь поругался со мной, но не с Милой. Она–то тут причем?..
– Солнышко, понимаешь…, – вздыхаю, подбирая нужные, правильные слова, которые не так сильно ранят нежное детское сердечко и сохранят веру в папу. – У папы очень много работы, и пока он не может к тебе приехать. Но он очень старается, правда. И тоже по тебе скучает.
Мне хочется в это верить.
– А почему он мне не звонит? – Мила требовательно продолжает допрос. – У него что, телефон не работает?
Просто твой папа, оказывается, махровый эгоист. Но ребёнку я, разумеется, говорю совсем другое:
– Не везде есть связь, солнышко. Уверена, папа хочет тебе позвонить, но просто не может…
При этих словах глаза застилают слёзы жгучей обиды. Я буквально давлюсь ими и задерживаю дыхание, чтобы влага оставалась внутри меня.
Но, слава Богу, мы как раз подъезжаем к дому, и сейчас я смогу уединиться и поплакать. А потом снова буду улыбаться самому дорогому человеку на свете.
Но дома меня ждет сюрприз.
Мужские ботинки на входе.
– Папа… – неверяще шепчет Мила. Кое–как сбрасывает обувь и летит в гостиную прямо в верхней одежде. – Папа! Папочка приехал!
Паша криво улыбается дочери, идет навстречу. Ловит ребёнка, обнимает и целует в щеку.
– Папочка, я так скучала! – дочь жмется к нему изо всех сил. – Ты больше не уедешь?
Муж пронзает меня темным взглядом.
– Это от мамы будет зависеть.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться Паше в лицо. Конечно, это же так «по–мужски» – перекладывать ответственность за свои косяки на женские плечи.
– Мама, мамочка! Ну, пожалуйста! Скажи папе, чтобы он остался! Нам же хватит денежек! Я не буду просить игрушки и киндеры, обещаю….
Сердце сжимается до размеров монеты. Моя добрая, ласковая девочка…
Но даже ради дочери я вряд ли смогу унизиться и переступить через себя…
– Мила, пообщайся пока с папой, а я ужин приготовлю. Не буду вам мешать.
Дочь что–то восторженно принимается высказывать отцу, стягивая пуховик. А я переодеваюсь, ополаскиваю лицо холодной водой, чтобы прийти в себя.
Меня просто колотит мелкой дрожью от того, что мы с Пашей находимся на одной территории. Когда–то этот мужчина был для меня всем. Сегодня же его присутствие вызывает почти физическое отторжение.
Не зря говорят: от любви до ненависти – один шаг.
Я накрываю на стол на двоих – пусть муж кормит себя сам. Больше это не входит в мои обязанности.
Паша незаметно появляется в дверях, прислонившись к косяку.
– Совсем не соскучилась? – лениво бросает, заставляя вздрогнуть. Цепляется взглядом за стол и недовольно хмыкает.
– Мне некогда было скучать: садик, танцы бассейн у Милы. Готовка, уборка…Не было времени о тебе думать.
– Ясно, – проходит и садится за стол. Берет одну брускетту с лососем и откусывает половину. Спокойно. По–хозяйски. Как раньше. А у меня внутри дикий протест – почему этот мужчина ведет, как у себя дома?!
Ловлю себя на мысли, что я успела остыть к мужу, и он стал мне чужим человеком. Абсолютно.
– Мы будем что–то решать? Хватит, характер показала.
– На что ты намекаешь? – резко разворачиваюсь, зажав в руках лопатку.
Спокойно, Лина, нельзя бить людей. Даже если это твой муж, который продолжает над тобой глумиться и нарывается.
– Извинись, мы помиримся. И я снова вернусь домой.
Я открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба. Возмущение застревает в глотке, мешая нормально вдохнуть спасительный кислород.
Однако, здравствуйте! Как у него все просто!
– То есть, это я должна извиняться?!
– Ну, конечно. Это же ты меня выпиздила, – режет грубым словом, показывая всю степень своей оскорбленности.
– Ты хочешь сказать, что без повода? Ты забыл, что сказал матери своего ребёнка?
– Прекрати, – Паша морщится, закатывая глаза. Раздражение исходит от мужа волнами. – Хватит прикрываться этим статусом, как будто подвиг совершила.
– Что, прости? Ты сейчас серьёзно?
– Это единственное твое достижение в этой жизни, Лина. Но поверь, ты не сделала ничего сверхъестественного. Все рожают. Ничего сложного. В вас заложено это природой.