Страница 9 из 54
— Поймём.
— Ты даже сумму не знаешь.
— Узнаю.
— И уже решила платить?
Я повернулась к нему.
— А что мне ещё делать? Сделать вид, что машина сама подкралась под электрокар?
Уголок его рта дёрнулся.
— Было бы смело.
— Орлов.
— Всё, молчу.
Глеб достал телефон из кармана и сделал несколько фотографий: сначала дверь, потом нижнюю часть возле арки, затем общий план.
Я стояла рядом и смотрела.
Каждый новый снимок почему-то делал ситуацию ещё официальнее.
— Для сервиса? — спросила я.
Он опустил телефон.
— Да.
— И сколько это может стоить?
— Сейчас никто тебе точно не скажет.
— Примерно.
Глеб посмотрел на дверь.
— Тебе понравится меньше, чем рейтинг утром.
— Уже нравится.
Он присел возле повреждения, внимательно осмотрел нижнюю часть двери и участок возле задней арки, после чего поднялся.
— Если дверь вытянут, ничего не придётся менять и повреждение ограничилось этим участком, в официальном сервисе может выйти от трёхсот.
Я ждала продолжения.
Его не было.
— Трёхсот чего?
Глеб посмотрел на меня.
— Тысяч.
Я моргнула.
— Рублей?
— Нет, желудей.
— Орлов, я уточняю, потому что триста тысяч звучит как сумма, за которую можно похоронить меня с оркестром.
Он выдохнул через нос.
— В рублях.
Триста.
Тысяч.
Я снова посмотрела на дверь.
Царапина обрела совершенно новое величие.
Теперь это было уже не повреждение лакокрасочного покрытия.
Это была финансовая программа на ближайшие годы.
Я мысленно сложила стипендию, зарплату в кофейне, расходы на общежитие, питание, транспорт и всё остальное.
Получившийся результат мне не понравился.
Совсем.
— А почка сейчас сколько стоит? — спросила я задумчиво.
Глеб несколько секунд смотрел на меня.
Потом прикрыл лицо ладонью.
Плечи у него дрогнули.
— Ты смеёшься?
Он убрал руку.
— Нет.
— Орлов.
— Немного.
— Я тут внутренние органы распределяю.
— Оставь обе почки себе.
— У меня их две.
— Именно.
— Одна запасная.
— Они так не работают.
Я посмотрела на него.
— Спасибо. Очень поддержал.
— Пожалуйста.
— Это было не спасибо.
— Уже третье за сегодня.
— Ты невозможный человек.
Глеб тихо рассмеялся.
И вот это окончательно сбивало.
Если бы он орал, ругался или хотя бы ходил вокруг машины с лицом человека, который выбирает место для моего захоронения, было бы понятнее.
А он стоял рядом и смеялся над почкой.
— Почему ты вообще такой спокойный? — спросила я.
Глеб убрал телефон в карман.
— А каким мне быть?
— Злым.
— Я злюсь.
Я внимательно посмотрела на его лицо.
— Где?
— Внутри.
— Очень глубоко?
— Я хорошо воспитан.
Я вскинула брови.
— Сегодня утром ты предложил мне сексуальную позицию посреди университета.
— Предложил попробовать.
— Это сейчас принципиальное уточнение?
— Конечно.
В его глазах снова мелькнуло знакомое веселье.
— Предложение секса звучало бы значительно прямее.
Щёки мгновенно стали горячими.
Ну да.
Вот и хорошо воспитанный Орлов.
Я сама напросилась.
— Мы обсуждаем машину, — напомнила я.
— Я помню.
— Тогда вернёмся к моему финансовому краху.
Глеб посмотрел на меня внимательнее.
— Ты серьёзно собираешься выплатить ремонт?
— Конечно.
— Чем?
— Деньгами, Орлов. Надеюсь, сервис принимает именно их.
— Я не об этом.
— Я поняла.
Скрестить руки хотелось очень сильно, но я заставила себя просто опустить ладони вдоль тела.
— Сразу не смогу. Буду переводить частями.
Глеб перестал улыбаться.
— Лиза.
Я подняла на него глаза.
Он впервые за весь день назвал меня по имени.
Спокойно.
Без шутки.
— Что?
— Ты даже точную сумму не знаешь.
— Узнаю.
— И уже планируешь несколько лет отдавать деньги за машину?
— Не несколько лет.
— Сколько ты зарабатываешь?
Я прищурилась.
— Это вообще не твоё дело.
— Тогда сколько времени собираешься платить?
— Разберусь.
Глеб смотрел на меня несколько секунд.
Потом перевёл взгляд на электрокар.
— Ты специально въехала?
Я выпрямилась.
— Конечно нет.
— Пьяная?
Уставилась на него.
— Сейчас середина дня, Орлов. Нет, я не пьяная. Права у меня есть, если это твой следующий вопрос.
Он выдержал короткую паузу.
— Значит, обычная случайность.
— Случайность по моей вине.
— Ты очень любишь уточнять.
— Потому что это важно.
— Для кого?
— Для меня.
Я повернулась к повреждённой двери.
— Не люблю, когда за мои ошибки платят другие.
Несколько секунд он молчал.
Я чувствовала его взгляд, но не поворачивалась.
Потом рядом послышались шаги.
Глеб обошёл автомобиль спереди и направился на противоположную сторону машины.
Я проследила за ним взглядом.
Он остановился у неповреждённой задней двери, открыл её и наклонился в салон.
Только после этого я спросила:
— Ты что делаешь?
— Забираю вещи.
Он достал с заднего сиденья чёрную сумку с ноутбуком и тонкую папку, закрыл дверь и обошёл машину обратно. Поставив сумку на асфальт возле ноги, Глеб посмотрел на повреждённую сторону автомобиля.
Я проследила за его взглядом.
— А машина?
— Оставлю здесь, пока её не посмотрят.
— Она разве не едет?
— Скорее всего, едет.
Он перевёл взгляд на заднюю арку.
— Но я не знаю, задело ли что-нибудь рядом с колесом. Проверять на дороге желания нет.
Это звучало разумно.
От чего мне стало ещё хуже.
— Тебя подвезти?
Глеб медленно перевёл взгляд на электрокар.
Потом обратно на меня.
Я сама тоже посмотрела.
— Забудь.
— Нет, подожди. Мне нравится.
— Мне уже нет.
— Ты, я, двенадцать километров в час.
— Орлов.
— Ветер в лицо.
— У него нет дверей.
— Вот поэтому и ветер.
Я тяжело выдохнула.
Даже повреждение машины за триста тысяч не способно заставить этого человека заткнуться.
Глеб поднял сумку и перекинул ремень через плечо.