Страница 22 из 54
— Иди полку прикручивай, — распорядилась Тамара Павловна.
— Я уже прикрутил.
— Найду вторую.
Я снова спрятала улыбку.
Мы вошли в дом и поднялись на второй этаж. Тамара Павловна шла первой, трость негромко постукивала по деревянным ступеням.
На площадке она повернула в другое крыло, где я вчера ещё не была.
Коридор здесь был короче, на стенах висели семейные фотографии. На одной Глеб лет десяти стоял возле бассейна с таким недовольным лицом, будто его уже тогда заставляли участвовать в семейной жизни против воли.
Я замедлила шаг.
— Это Глеб?
Тамара Павловна остановилась рядом.
— Он самый. Тогда решил нырнуть в бассейн в новой рубашке.
— Зачем?
— Проиграл спор двоюродному брату.
Я посмотрела на фотографию внимательнее.
— Что-то в его характере всё-таки не меняется.
— Вот поэтому я и надеюсь на вас.
Я повернула голову.
— На меня?
— Кто-то же должен воспитывать мальчика.
Она сказала это с таким серьёзным лицом, что я не сразу поняла, шутит она или нет.
— Боюсь, Тамара Павловна, с этой задачей вы мне очень льстите.
— Ничего. Попытка уже похвальна.
Мы дошли до её комнаты.
Она открыла дверь и пропустила меня первой.
Комната оказалась просторной, но уютной. Возле окна стояло небольшое кресло, на комоде — фотографии в серебристых рамках, одну стену полностью занимал высокий шкаф. На спинке кресла лежало тёмно-зелёное платье.
— Сегодня вечером ресторан, — напомнила Тамара Павловна. — Марина говорит, что нужно надеть светлое. А я считаю, что в моём возрасте уже можно никого не слушать.
— Думаю, это право вы давно заслужили.
Она довольно улыбнулась.
— Хорошая девочка.
Тамара Павловна подошла к шкафу, открыла створку и достала две коробки.
— Теперь вопрос.
Первая коробка открылась спокойно.
Внутри лежала тёмно-синяя шляпа с узкими полями.
— Вот это Марина.
— Красиво, — искренне сказала я. — И к зелёному платью хорошо подойдёт.
— Скучно.
Вторая коробка оказалась больше.
Тамара Павловна подняла крышку.
Я увидела ярко-красную конструкцию из фетра, сетки, перьев и чего-то, очень напоминавшего декоративный цветок размером с небольшую капусту.
Сохранить серьёзное лицо оказалось сложно.
Очень.
Тамара Павловна достала головной убор двумя пальцами.
— А вот это моё.
Я молчала.
Она посмотрела на меня.
— Говорите честно.
— Красивый цвет.
— Лиза.
Я всё-таки улыбнулась.
— Тамара Павловна, он… очень заметный.
— Вот!
Она водрузила сооружение на голову и повернулась к зеркалу.
Красная сетка легла на лоб, перо опасно наклонилось в сторону.
Я прикусила губу.
— Вам идёт настроение.
— А сама шляпа?
Я выдержала ещё секунду.
— Если ваша цель — чтобы в ресторане все остальные женщины сняли свои шляпы из чувства поражения, тогда однозначно она.
Тамара Павловна рассмеялась.
Громко и совершенно искренне.
— Господи, наконец-то! Марина вчера двадцать минут рассказывала мне про «смелый дизайнерский акцент».
— Я стараюсь быть вежливой.
— Вот именно. А врать не умеете.
Она сняла шляпу и посмотрела на неё.
— Красный кандибобер.
Я не выдержала.
Смеяться над Тамарой Павловной я бы себе не позволила.
Смеяться вместе с ней оказалось совсем другой историей.
— Простите.
— За что? Я сама так называю его третий год.
За дверью раздался стук.
— Бабушка?
Глеб.
Тамара Павловна мгновенно перестала смеяться.
Посмотрела на меня.
Потом на красную шляпу.
В её глазах появилось выражение, которое я уже слишком хорошо знала по её внуку.
О нет.
— Входи, — позвала она.
Дверь открылась.
Глеб вошёл и остановился у порога.
— Мама спрашивает, вы…
Тамара Павловна подошла к нему.
— Наклонись.
— Зачем?
— Наклонись, Глеб.
Он подозрительно посмотрел на меня.
Я подняла обе ладони, показывая, что к происходящему отношения не имею.
Глеб всё-таки склонился к бабушке.
Она надела на него красный кандибобер.
Я согнулась пополам.
Просто физически не смогла удержаться.
Глеб медленно выпрямился.
Ярко-красное перо качнулось над его тёмными волосами.
Сетка легла на бровь.
Лицо осталось совершенно серьёзным.
От этого стало ещё хуже.
— Лиза, — очень спокойно произнёс он.
Я закрыла рот ладонью.
— Простите.
— Меня или бабушку?
— Всех.
Тамара Павловна отошла на шаг и оценила внука.
— Тебе идёт.
— Спасибо.
— В ресторан поедешь так.
Глеб повернул голову к зеркалу.
Несколько секунд рассматривал собственное отражение.
Потом посмотрел на меня через красную сетку.
— Соколова.
— Что?
— Телефон достань.
Я выпрямилась.
— Зачем?
— Фотографируй. Второго шанса не будет.
Я моргнула.
— Серьёзно?
— Пока я не передумал.
Телефон появился в моей руке с такой скоростью, будто всю жизнь ждал именно этого момента.
— Встань ближе к окну.
Глеб прищурился.
— Ты слишком быстро вошла в роль фотографа.
— Молчи. Свет хороший.
Тамара Павловна села в кресло и наблюдала за нами с откровенным удовольствием.
Я сделала несколько снимков.
На первом Глеб стоял с каменным лицом.
На втором поднял два пальца.
На третьем слегка склонил голову, и красное перо окончательно превратило его в человека, который проиграл очень странный спор.
— Всё, — сказала я, опуская телефон. — Это останется со мной до старости.
Он снял шляпу и подошёл ко мне.
Я перестала смеяться.
Потому что теперь между нами осталось меньше метра.
Глеб протянул руку.
— Телефон.
Я прижала смартфон к груди.
— Нет.
— Соколова.
— Это моя страховка.
— От чего?
— От тебя.
Он сделал ещё полшага.
— Я могу забрать.
— Попробуй.
— Ты сама предложила?
Господи.
Вот зачем я это сказала?
Глеб остановился прямо передо мной.
Его взгляд опустился на телефон у моей груди.
Потом поднялся к лицу.
— Последний шанс отдать добровольно.
— Даже не надейся.
Уголок его рта медленно поднялся.
— Хорошо.