Страница 20 из 54
Тамара Павловна перевела взгляд на внука.
— Глеб проигрывает?
— Иногда.
Рядом он тихо произнёс:
— Очень редко.
Я повернула голову.
— Последнюю работу кто сдал вторым?
— У тебя память избирательная.
— У меня хорошая память.
— Тогда запомни этот день.
Глеб посмотрел прямо на меня.
Уголок его рта приподнялся.
— Уже.
Почему-то это прозвучало совсем не про работу.
Я отвела взгляд первой.
Под столом его колено снова коснулось моего.
На этот раз я поняла, что мы просто сидим слишком близко: край стола не позволял нормально отодвинуть стул, а у Орлова ноги были длиннее, чем требовалось приличному человеку.
Я чуть сдвинулась.
Он тоже.
Контакт исчез.
Хорошо.
Марина Сергеевна тем временем смотрела на нас с улыбкой.
— Вы всегда так разговариваете?
— Нет, — сказала я.
Одновременно Глеб ответил:
— Да.
Я закрыла глаза на секунду.
Тамара Павловна рассмеялась.
— Господи, как хорошо.
— Мам, — произнесла Марина Сергеевна.
— Что? Наконец у него девушка, которая не смотрит ему в рот.
Я улыбнулась Тамаре Павловне.
— Боюсь, с этим у нас действительно могут возникнуть сложности.
— Мне кажется, Лиза иногда хочет мне этот рот закрыть, — заметил Глеб.
Я взяла стакан воды.
— Регулярно.
— Видишь?
Марина Сергеевна улыбнулась мне.
— И как вы его терпите?
Вопрос прозвучал легко, но я всё равно на секунду задумалась.
Что отвечает настоящая девушка?
«Потому что ремонт машины дорогой» точно не подходит.
Я уже открыла рот, когда рядом Глеб тихо произнёс:
— А мне нравится.
Я повернула голову.
Он смотрел на меня.
Без привычной ухмылки.
Спокойно.
Слишком внимательно.
За столом на пару секунд стало тихо.
— Что именно? — спросила его мать.
Глеб не отвёл взгляда.
— Когда она мне отвечает.
У меня что-то странно сжалось под рёбрами.
Это игра.
Он просто хорошо играет.
Я опустила взгляд к тарелке.
— Я бы не воспринимала это как комплимент.
Глеб усмехнулся.
— Поздно.
Под столом мысок его кроссовка снова слегка коснулся моей ноги.
На этот раз не случайно.
Я медленно посмотрела на него.
Он едва заметно поднял бровь.
Спектакль.
Семья смотрит.
И разрешение на публичный контакт я дала сама.
Поэтому ногу не отодвинула.
Всего несколько секунд.
Потом Тамара Павловна попросила передать хлеб, разговор сменился, и Глеб убрал ногу.
Но ощущение прикосновения почему-то осталось.
К вечеру я уже знала, где находится кухня, как выйти к бассейну и что Тамара Павловна действительно способна задавать вопросы в количестве, достаточном для оформления полноценного досье.
При этом делала она это так спокойно и доброжелательно, что раздражаться было невозможно.
К восьми мы снова собрались за столом, теперь уже в столовой. За окнами темнело, в саду зажглись низкие фонари, стеклянные двери на террасу оставили открытыми, поэтому внутрь тянуло запахом травы и прохладой.
После ужина Андрей Викторович ушёл в кабинет, Марина Сергеевна занялась звонком сестре, а Тамара Павловна попросила Глеба завтра утром помочь ей с какими-то полками в зимнем саду.
Я поднялась в свою комнату около десяти.
Закрыла дверь, сняла серьги и переоделась в домашние шорты и свободную футболку. Потом села на край кровати и наконец выдохнула.
Первый день я пережила и даже никого не обманула настолько плохо, чтобы нас выставили за ворота.
Глеб вёл себя терпимо.
Если не считать «рыбы», ноги под столом и того странного «а мне нравится», которое почему-то до сих пор вспоминалось.
Я взяла телефон с тумбочки.
Там уже было сообщение.
Глеб:Не спишь?
Я ответила:
Я:Нет.
Через секунду:
Глеб:Завтра вечером едем в ресторан.
Я нахмурилась.
Я:Куда?
Глеб:С семьёй. Я говорил.
Точно.
Говорил.
Я:Хорошо.
Три точки.
Потом новое сообщение.
Глеб:Только оденься нормально.
Я медленно перечитала.
Ещё раз.
Потом посмотрела на тёмно-синее платье, висевшее на дверце шкафа.
Нормально.
Значит.
Телефон снова завибрировал.
Глеб:Спокойной ночи, рыба моей мечты.
Я отложила телефон и посмотрела на чемодан.
Потом на шкаф.
Уголки губ медленно поползли вверх.
Хорошо, Орлов.
Сам напросился.