Страница 61 из 342
— В начале вполне понятно: «Отец отца матери, ушедший навеки в Промежуток, говорил, что это ключ к тайне, явившийся к нему в праздный миг, и говорил он следующее: АРРЕНИУС? ЭВРИКА! МИКОРИЗА..» Тут уже какая-то бессмыслица, – фыркнула Лесса. – Последние три слова даже не на языке перинитов – просто какая-то чушь.
— Я размышлял над этим, Лесса, – ответил Ф’лар, бросив взгляд на пластинку, будто в очередной раз ища подтверждения своим выводам. – Уйти навеки можно, лишь умерев, верно? Ясно, что люди не улетают навсегда просто так. Так что это предсмертное видение, должным образом записанное внуком, который, похоже, плохо владел письмом. «Праздный» вместо «предсмертный»! – Он снисходительно усмехнулся. – Что касается остального, после той бессмыслицы, то оно, как и большинство предсмертных видений, объясняет то, что и так всем известно. Читай дальше.
— «Изрыгающие пламя ящеры уничтожат споры. ЧТД». Что это?
— Тоже трудно сказать. Скорее всего, лишь наивная радость древнего всадника драконов, который даже не знал правильного названия Нитей. – Ф’лар выразительно пожал плечами.
Послюнив палец, Лесса провела им по блестящему металлу, из которого могло бы получиться неплохое зеркало, если стереть с него рисунки и надписи. Они, однако, остались неповрежденными и четкими.
— Какими бы древними они ни были, они умели записывать свои видения куда надежнее, чем даже на хорошо сохранившемся пергаменте, – пробормотала она.
— Хорошо сохранившийся бред, – бросил Ф’лар, возвращаясь к пергаментам, на которых искал понятные ему факты.
— Может, какая-нибудь неудачно записанная баллада? – предположила Лесса, кладя пластинку. – Да и рисунок не особо красивый.
Ф’лар пододвинул к себе карту, на которой были изображены перекрывающиеся горизонтальные полосы, наложенные на проекцию главного континента Перна.
— Здесь, – сказал он, – показаны волны атакующих Нитей, а здесь, – он пододвинул вторую карту с вертикальными полосами, – показаны временные зоны. Как видишь, во время каждой атаки страдают лишь определенные участки Перна, с перерывом в четырнадцать часов. Одна из причин, по которой Вейры были размещены именно таким образом.
— Шесть Вейров, – пробормотала Лесса. – Почти три тысячи драконов.
— Я знаю статистику, – бесстрастно ответил Ф’лар. – Это означало, что любой Вейр мог отразить самую мощную атаку, но для этого вовсе не обязательно требовалось три тысячи зверей. Однако, используя эти временные графики, мы сможем продержаться, пока не повзрослеют первые выводки Рамот’ы.
Лесса бросила на него циничный взгляд:
— Похоже, ты чересчур веришь в ее возможности.
Он раздраженно отмахнулся:
— Можешь думать что угодно, но я больше верю в удивительную повторяемость событий, описанных в этих записях.
— Ха!
— Я вовсе не имею в виду количество зерна для ежедневной выпечки хлеба, Лесса, – резко возразил Ф’лар. – Я имею в виду, к примеру, время, когда то или иное крыло отправлялось в патруль, сколько длился этот патруль, сколько всадников пострадало. Или плодовитость королев в течение пятидесяти Оборотов, пока проходит Звезда, и в интервалах между ее проходами. Да, здесь все это есть. Судя по тому, что я успел изучить, – он постучал по ближайшей стопке пыльных вонючих пергаментов, – Неморт’а спаривалась дважды за Оборот в течение последних десяти. Даже если бы она откладывала по все той же несчастной дюжине яиц, у нас должно было появиться еще двести сорок новых зверей.. Не перебивай. Но госпожой Вейра была Йора, а предводителем Вейра – Р’гул, к тому же за продолжавшийся четыреста Оборотов Интервал мы впали в немилость всей планеты. Что ж, Рамот’а принесет не жалкую дюжину, и она отложит королевское яйцо, попомни мои слова. Она будет часто совершать свой брачный полет, и кладки ее будут обильны. К тому времени, когда Алая Звезда пройдет рядом с нами и атаки Нитей участятся, мы будем к этому готовы.
Лесса недоверчиво уставилась на него:
— Благодаря Рамот’е?
— Да, благодаря Рамот’е и королевам, что вылупятся из ее яиц. Не забывай, в записях говорится, что Фарант’а откладывала по шестьдесят яиц зараз, включая несколько королевских.
Девушка лишь изумленно покачала головой.
— «И будет день – торжественный, счастливый, Великий день – Рождение драконов», – процитировал Ф’лар.
— Еще шесть недель до того, как она отложит яйца, а потом они должны созреть..
— В последнее время ты выходила на площадку Рождений? Надень сапоги. В сандалиях обожжешься.
Лесса что-то неразборчиво пробурчала. Ф’лар откинулся в кресле, явно забавляясь ее недоверчивым видом.
— А потом нужно провести обряд Запечатления и дождаться, пока всадники.. – продолжала она.
— Как ты думаешь, почему я настоял на мальчиках постарше? Драконы взрослеют намного раньше своих всадников.
— Значит, вся система работает неправильно.
Слегка прищурившись, Ф’лар ткнул в ее сторону стилом:
— Вначале были лишь основные принципы, только впоследствии ставшие традициями. Но приходит время, когда человек становится чересчур приверженным традиции, чересчур.. как ты там говорила?.. закостеневшим? Да, по традиции использовались дети, родившиеся в Вейре, поскольку так удобнее. И еще потому, что способность чувствовать драконов усиливается, когда и отец, и мать – уроженцы Вейра. Это вовсе не значит, что рожденные в Вейре – самые лучшие. Например, ты..
— В роду властителей Руата были уроженцы Вейра, – с гордостью заявила Лесса.
— Ладно, возьмем тогда молодого Натона – он из семьи ремесленников в Наболе, но, Ф’нор говорит, они с Кант’ом понимают друг друга.
— Ну, это совсем не сложно, – заметила Лесса.
— В смысле? – Ф’лар едва не подпрыгнул.
Их прервал пронзительный рев. Ф’лар прислушался и, усмехнувшись, пожал плечами:
— Опять гоняются за какой-то зеленой.
— Кстати, еще одно, о чем не упоминается в твоих якобы всезнающих записях. Почему лишь золотая королева способна к размножению?
Ф’лар не сумел сдержать скабрезную ухмылку.
— Ну, во-первых, огненный камень подавляет способность самок размножаться. Если бы зеленые никогда не жевали камни, они могли бы откладывать яйца, но их приплод слишком мелкий, а нам нужны крупные звери. И во-вторых, – с озорной улыбкой продолжал он, – если бы зеленые могли размножаться, учитывая их любвеобильность и то, сколько их у нас, мы бы вскоре сидели по уши в дракончиках.