Всадники Перна

К’нет, однако, в силу своей молодости может повести себя безрассудно и неблагоразумно. Возможно, стоит предпочесть Ф’нора. Но обладает ли он такой же свободой действий, как К’нет, который все-таки бронзовый? Может, К’ган? Отсутствие ушедшего на покой синего всадника, имевшего в своем распоряжении массу свободного времени, возможно, вообще никто не заметит.

Лесса улыбнулась, но улыбка ее тут же погасла.

«Если настанет день, когда Вейр будет вынужден покупать то, что должен получать по праву..» Она подавила дрожь, сосредоточившись на охватившем ее чувстве стыда, которое лишь подчеркивало, насколько она поддалась самообману.

С чего она решила, будто жизнь в Вейре так уж отличается от жизни в Руат-холде? Неужели все дело в полученном в раннем детстве воспитании, внушившем ей безоговорочное почтение к Вейру? Неужели жизнь ее должна была в корне измениться лишь потому, что Лесса из Руата прошла обряд Запечатления с Рамот’ой? Как она могла быть столь романтичной глупышкой?

«Оглянись вокруг, Лесса Пернская, посмотри на Вейр незамутненными глазами. Вейр стар и освящен веками? Да, но он обветшал и заброшен. Да, тебя приводит в восторг возможность сидеть в громадном кресле госпожи Вейра, но подушка его протерлась и запылилась. Ты робеешь при мысли, что твои руки лежат на тех же подлокотниках, на которых покоились руки Мореты и Торины? Но в камень въелась грязь, и его не мешало бы как следует отчистить. Может, твой зад и восседает там же, где когда-то их, но мозгами-то каждый должен пользоваться самостоятельно!»

Обветшавший облик Вейра отражал падение его значимости в жизни Перна. И все эти статные всадники в кожаных одеждах, гордо восседавшие на шеях своих огромных зверей, при более близком рассмотрении давали повод для разочарований. Они были всего лишь людьми, со свойственными людям страстями и амбициями, с вполне людскими недостатками, они не желали рисковать беззаботным существованием ради тягот, которые могли бы вернуть Вейру былое величие. Они так оторвались от простых холдеров, что даже не понимали, как мало для них значат. И во главе их не было настоящего вождя..

Ф’лар! Чего он ждет? Дня, когда Лесса окончательно поймет, что от Р’гула нет никакого толку? Нет, решила Лесса, дня, когда вырастет Рамот’а. Когда Мнемент’ сможет настичь ее в брачном полете.. Ф’лар чтил традиции, что Лесса считала лишь благовидным предлогом.. Всадник спарившегося с королевой дракона станет по традиции предводителем Вейра. Именно он, Ф’лар!

Что ж, Ф’лар мог попросту решить, что все пошло не так, как он планировал.

«Меня ослепило радужное сияние глаз Рамот’ы, но теперь я вижу не только его, – подумала Лесса, пытаясь подавить нежное чувство, возникавшее каждый раз при мысли о золотой драконице. – Да, я вижу теперь черные и серые тени, вижу, где может пригодиться опыт, который я получила в Руате. Конечно, куда сложнее управлять чем-то большим, нежели один маленький холд, и влиять на куда более проницательные умы. Проницательные, но по-своему ограниченные. И риск потерпеть поражение куда выше.. Но как я могу проиграть? – улыбка Лессы стала шире, и она потерла ладони о бедра, предвкушая брошенный ей вызов. – Без меня они ничего не смогут сделать с Рамот’ой, а без Рамот’ы им не обойтись. Никто не сумеет навязать свою волю Лессе Руатанской, и им точно так же никуда от меня не деться, как и от Йоры. Вот только я не Йора!»

Лесса радостно спрыгнула с кресла, вновь почувствовав себя живой и сильной. Силы в ней теперь было даже больше, чем она ощущала, когда бодрствовала Рамот’а.

Время, время, время. Время Р’гула. Что ж, решила Лесса, она больше не будет жить по его времени, как безвольная глупышка. Она станет госпожой Вейра – такой, какой мечтала стать, увлеченная словами Ф’лара.

Ф’лар.. Ее мысли постоянно возвращались к нему. С ним следует держаться настороже, особенно когда она начнет устраивать все по-своему. Но у нее есть преимущество, о котором он не знает, – она умеет говорить со всеми драконами, не только с Рамот’ой. Даже с его драгоценным Мнемент’ом.

Лесса закинула голову, и смех ее отдался эхом в большом пустом зале Совета. Она рассмеялась снова, радуясь столь редко представлявшейся возможности. Ее радость разбудила Рамот’у, и восторг от принятого решения сменился осознанием того, что золотая королева освобождается от сна.

Рамот’а вновь пошевелилась, беспокойно потянувшись, – голод одолел дремоту. Лесса легким шагом пробежала по коридору, с детским нетерпением желая увидеть чудесные глаза и ощутить исходящую от золотой нежность.

Громадная клиновидная голова Рамот’ы поворачивалась из стороны в сторону: сонная королева инстинктивно искала свою подругу. Лесса быстро коснулась ее нижней челюсти, и золотая, успокоившись, замерла. Разомкнулись веки, прикрывавшие фасетчатые глаза, и Лесса с Рамот’ой вновь принесли друг другу клятву взаимной преданности.

Слегка дрожа, Рамот’а поведала Лессе, что ей снова снились сны. Там было так холодно! Лесса погладила мягкий пушок над надбровьем, утешая драконицу. Ее связь с Рамот’ой была столь сильна, что она остро ощущала тревогу, вызываемую странными видениями.

Рамот’а пожаловалась на зуд возле левого спинного гребня.

— Опять шкура слезает, – сказала ей Лесса, смазывая поврежденное место ароматным маслом. – Ты так быстро растешь, – с притворным беспокойством добавила она.

Рамот’а повторила, что испытывает страшный зуд.

— Либо поменьше ешь, чтобы меньше спать, или прекращай вырастать за ночь из собственной шкуры. – Девушка продолжала втирать масло, монотонно декламируя: – Молодых дракончиков следует ежедневно натирать маслом, поскольку быстрый рост на начальной стадии развития может приводить к растяжению хрупкой кожи, делая ее нежной и чувствительной.

«Она просто зудит», – недовольно ежась, раздраженно поправила Рамот’а.

— Тихо. Я лишь повторяю то, чему меня учили.

Рамот’а фыркнула по-драконьи, и поток воздуха прижал платье Лессы к ее ногам.

— Тихо. Ежедневное купание является обязательным и каждый раз должно сопровождаться тщательным втиранием масла. При плохом уходе кожа дракона теряет прочность, что может привести к ее разрывам, способным погубить летающего зверя.

«Продолжай втирать», – попросила Рамот’а.

— Вот уж действительно, летающий зверь!

Рамот’а сообщила Лессе, что ужасно проголодалась, и нельзя ли помыть ее и натереть маслом позже?