Всадники Перна

После такого ничто не смогло бы вынудить Джексома признаться в усталости, даже если бы ему пришлось выдержать четырехчасовое сражение от начала и до конца. Так или иначе, они встретили Нити в трех бухтах к востоку и уничтожили их. Рут’ и Джексом лавировали среди остальных пяти драконов, выстроившихся треугольником к востоку и западу, над ними и под ними. Джексом надеялся, что Пьемур сумел отвести Дуралея в безопасное место. Мгновение спустя Рут’ ответил, что, как сообщает Фарли, скакун находится на террасе Прибрежного холда. Огненная ящерица готова испепелить любую Нить, посмевшую атаковать холд.

Когда они описывали круг над холдом, Джексом заметил, что с высоких мачт «Рассветной Сестры» словно срываются языки пламени, но тут же понял, что это наверняка другие файры защищают корабль. Похоже, их было много, и все изрыгали огонь! Неужели южные файры объединили усилия с теми, что были помечены ленточками, по какой-то причине решив помочь людям?

Времени на размышления не оставалось: их снова закружил огненный вихрь сражения с Нитями. К тому времени, когда серебристый дождь прекратился и Кант’ протрубил сигнал к возвращению, Джексом страшно устал. Рут’ свернул на восток, и Джексом увидел, как Ф’нор жестом показывает, какие они молодцы. А потом они начали спускаться обратно к бухте.

Джексом велел Рут’у приземлиться на узкой полосе западного пляжа, чтобы дать место более крупным драконам. Он соскользнул со спины Рут’а, потрепав его влажную от пота шею, и чихнул, когда в лицо ему ударила вонь огненного камня. Рут’ слегка откашлялся.

«У меня все лучше получается жевать камень. Пламени не осталось. – Он поднял голову, глядя в сторону приземлившегося рядом Кант’а. – Почему Ф’нор недоволен? Мы хорошо сражались. Ни одна Нить от нас не улизнула. – Рут’ изогнул шею, глядя на всадника, и глаза его блеснули желтым. – Не понимаю». Он фыркнул, и Джексом вновь поперхнулся испарениями огненного камня.

— Джексом! Хочу с тобой поговорить!

К нему по песку шагал Ф’нор, резкими движениями расстегивая куртку и снимая шлем.

— Да?

— Где вы все были сегодня утром? Почему исчезли, никому не сказав? Ты что, забыл, что сегодня ожидалось Падение Нитей?

Джексом взглянул на Ф’нора. Усталое лицо коричневого всадника помрачнело от злости. Внезапно Джексома охватила та же холодная ярость, что и тогда, много месяцев назад, в его собственном холде. Расправив плечи, он высоко поднял голову, вдруг поняв, что они с Ф’нором одного роста, чего он прежде не замечал. Нет, он просто не может позволить себе сорваться, как в то утро в Руате!

— Мы успели к Падению Нитей, коричневый всадник, – спокойно ответил он. – Мой долг как всадника – защищать Прибрежный холд, что я и сделал. Я рад, что мне выпала честь сражаться вместе с Бенденом. – Он слегка поклонился, удовлетворенно увидев, как злость на лице Ф’нора сменяется удивлением. – Уверен, остальные уже сообщили мастеру Робинтону о том, что мы обнаружили сегодня утром. Ступай в воду, Рут’. Буду рад ответить на все твои вопросы, Ф’нор, когда искупаю Рут’а.

Снова поклонившись Ф’нору, смотревшему с искренним изумлением, Джексом сбросил горячее пропотевшее летное снаряжение, оставшись лишь в более подходящих для жары шортах. Ф’нор все еще таращился на него, когда он подбежал к берегу и нырнул в воду, вновь всплыв рядом со своим плещущимся белым другом.

Рут’ извернулся, выпустив фонтан воды над головой, и его полуприкрытые глаза блеснули зеленым из-под самой поверхности.

«Кант’ говорит, Ф’нор в замешательстве. Что ты такое сказал, что смутил коричневого всадника?»

— То, чего он не ожидал услышать от белого всадника. Я не могу тебя помыть, когда ты все время крутишься.

«Ты злишься. Ты мне шкуру сдерешь, если будешь так тереть».

— Злюсь. Но не на тебя.

«Может, отправимся на наше озеро?» – осторожно спросил Рут’, беспокойно повернув голову к всаднику.

— Зачем нам холодное озеро, когда у нас есть целый теплый океан? Меня просто раздражает Ф’нор. Будто я все еще болен или нуждаюсь в опекуне, словно ребенок. Я сражался с Нитями и с тобой, и без тебя. Если я для этого достаточно взрослый, мне незачем перед кем-либо отчитываться о своих поступках.

«Я забыл, что сегодня должны были упасть Нити!»

Джексом не удержался от смеха, услышав робкое признание Рут’а.

— Я тоже. Только никому не говори.

На помощь ему пришли огненные ящерицы, которым, судя по исходившему от их мокрых шкур запаху, самим не мешало бы немного почиститься. Они бранили Рут’а куда более свирепо, чем Джексом, когда белый дракон погружался слишком глубоко. В стае были Мийр, Талла и Фарли. Джексом с головой ушел в работу. Он устал, но решил, что, пока держится на ногах, он сумеет закончить с купанием Рут’а, а потом у него для отдыха будет весь вечер.

Но отдохнуть ему не пришлось. Не пришлось ему и купать Рут’а в одиночестве, поскольку к нему присоединилась Шарра.

— Хочешь, займусь другим боком? – спросила она, шлепая по воде к нему.

— Буду безгранично благодарен, – с улыбкой и вздохом ответил он.

Она бросила ему щетку на ручке.

— Брекка привезла с собой несколько таких. Подумала, что так проще будет чистить драконов и прочее. Хорошая жесткая щетина. Тебе должно понравиться, Рут’.

Набрав со дна горсть песка, она размазала его по шее дракона и начала яростно тереть щеткой. Рут’ довольно присвистнул под водой.

— Чем вы занимались, пока я сражался с Нитями? – спросил Джексом, прежде чем заняться задней частью Рут’а.

— Менолли все еще отвечает на вопросы. – Шарра взглянула на него из-за развалившегося в воде Рут’а, и в глазах ее заплясали озорные огоньки. – Она говорила столь быстро, что Робинтон не мог ее прервать, и, когда я уходила, она все еще продолжала говорить. Не думала, что кто-то в состоянии заговорить мастера-арфиста. Так или иначе, он почти сразу перестал кипятиться. А тебе уже влетело от Ф’нора?

— Мы.. обменялись мнениями.

— Могу поспорить, ты вел себя не лучше Брекки. Я сказала ей, что, пока ее не было, ты уже полностью выздоровел, но она с чего-то решила, будто ты восстал со смертного одра, просто чтобы немножко полетать! – Шарра презрительно фыркнула.

Джексом перегнулся через спину Рут’а, улыбаясь Шарре и любуясь девушкой, которой, как ему казалось, добавляли обаяния озорной блеск в глазах и капельки воды на лице. Она взглянула на него, вопросительно подняв бровь.

— Как думаешь, Шарра, мне не пригрезилось то, что мы видели сегодня утром?