Всадники Перна

— Ах да, Пьемур.. – протянул арфист, разглядывая своего молодого помощника с таким видом, будто успел забыть, зачем его звал.

Оба не сводили друг с друга взгляда: арфист озадаченно хмурился, Пьемур тяжело дышал, смаргивая пот с глаз.

— Пьемур, ты ведь здесь уже достаточно долго? И наверняка знаешь, где хранится вино? Мне подарили этот прекрасный бокал, но он пуст!

Снова моргнув, Пьемур медленно покачал головой и сказал, обращаясь куда-то в пространство:

— Теперь с ним точно все в полном порядке! Но если жаркое подгорит.. – Бросив на арфиста полный недовольства взгляд, он развернулся кругом, отдернул занавеску и шумно хлопнул дверью.

Джексом поймал взгляд подмигнувшей ему Менолли. Грубые манеры и хриплый голос Пьемура не могли обмануть тех, кто хорошо его знал. Он с топотом примчался назад, размахивая бурдюком с печатью Бендена на пробке.

— Не тряси им так, парень! – воскликнул арфист, выставив перед собой руку при виде подобного святотатства. – К вину следует относиться с уважением.. – Взяв у Пьемура бурдюк, он взглянул на печать. – Гм.. одна из лучших марок! – Он прищелкнул языком. – Пьемур, ты так и не научился от меня надлежащему обращению с вином?

Поморщившись, он со знанием дела вскрыл печать и облегченно вздохнул, увидев низ пробки. Поднеся ее к носу, он осторожно втянул носом воздух.

— Ах! Просто великолепно! Оно нисколько не пострадало в пути! Будь хорошим мальчиком, Пьемур, налей нам всем, пожалуйста. Вижу, недостатка в посуде в этом холде не наблюдается.

Джексом и Менолли уже раздавали бокалы, в то время как Пьемур с достойным бенденского вина уважением наполнял их. Мастер-арфист, высоко подняв свой бокал, с растущим нетерпением наблюдал за церемонией.

— За твое доброе здравие, друг мой, – предложил тост Фандарел, и его примеру последовали все остальные.

— Я воистину ошеломлен тем, что увидел, – проговорил арфист, в подтверждение своих слов сделав лишь маленький глоток превосходного вина. – Воистину ошеломлен!

— Ты еще не видел всего, Робинтон, – сказала Лесса, беря его за руку. – Брекка, пойдем с нами, посмотришь тоже. Пьемур, Джексом, принесите вещи!

— Не спеши, Лесса, а то я пролью вино!

Но Лесса уже тащила Робинтона за собой, и он лишь с тоской оглянулся на свой бокал.

Самым большим помещением была спальня арфиста, занимавшая угол напротив кабинета. Еще четыре спальни предназначались для двух гостей каждая, но, как заметила Лесса, на террасе вполне могла разместиться половина целого холда – что, впрочем, не означало, будто Робинтону позволят принимать такое количество гостей. Арфист восхитился купальней, поразился размерам кухни и покорно осмотрел расположенный снаружи дополнительный очаг. Аромат жареного мяса, который доносил ветер, заставил Робинтона принюхаться.

— Могу я спросить, откуда этот запах?

— У нас есть специальные ямы на берегу, где мы жарим и парим, когда тут появляется целая орда гостей, – ответил Джексом.

Арфист, смеясь, согласился, что «орда» – вероятно, самое подходящее слово.

— Попробуй кресло, – предложил Фандарел, когда они вернулись в главный зал. Он повернул кресло в разные стороны, чтобы арфист мог хорошо его рассмотреть. – Бендарек изготовил его точно по твоей мерке. Проверь, как тебе? Бендареку не терпится узнать.

Робинтон не спеша осмотрел прекрасное резное кресло с высокой спинкой, обитое шкурой, окрашенной в синий цвет цеха арфистов. Сев, он положил руки на подлокотники, обнаружив, что они в точности соответствуют длине предплечья и что его длинные ноги и туловище прекрасно вписываются в сиденье кресла.

— Скажи мастеру Бендареку, что оно великолепно. И размер идеален. До чего же он внимателен к другим, мастер Бендарек! Я просто ошеломлен всем, что видел в этом холде. Просто.. восхитительно. По-другому и не скажешь. Я просто потерял дар речи. Окончательно и бесповоротно. Даже в самых невероятных фантазиях я не ожидал подобной роскоши в диких краях, подобной продуманности, подобного комфорта..

— Если ты потерял дар речи, Робинтон, может, избавишь нас от потока своего красноречия? – послышался сухой голос.

Все повернулись к открытой двери, где стоял мастер-рыбак, и тут же рассмеялись. Мастера Идаролана позвали внутрь и предложили ему бокал вина.

— Там еще вещи для тебя, мастер Робинтон, – сказал Идаролан, показывая на террасу.

— Ты и твоя команда должны поесть вместе с нами, мастер Идаролан, – заявила Лесса.

— Я надеялся, что ты предложишь. Хоть я особо и не распространяюсь на этот счет, но порой мне страшно хочется красного мяса, а не белого.

— Мастер Робинтон! Ты только посмотри! – послышался удивленный голос Менолли, которая инспектировала один из шкафов, выстроившихся вдоль стен между окнами. – Могу поклясться, это почерк Дерментли! Все до единой обучающие песни и баллады, записанные на листах и переплетенные в синюю кожу! Ты все хотел попросить об этом Арнора!

Издав удивленный возглас, арфист начал открывать папку за папкой, оценивая искусно подобранное содержимое. Затем он перешел к исследованию остальных шкафов. Только послеполуденный зной погнал всех на пляж, чтобы искупаться и охладиться. Брекка пыталась протестовать, заявляя, что арфисту нужно отдохнуть в тишине и покое, но Фандарел, усмехнувшись, показал на Робинтона, который резвился в воде вместе с остальными.

— Он теперь наслаждается иной разновидностью отдыха. Оставь его. Скоро ночь, еще успеет поспать!

По мере того как солнце клонилось к горизонту, поднимался вечерний ветерок. Принесли одеяла, плетеные циновки и скамейки, чтобы все гости могли расположиться удобно. Когда прибыли Ф’лар и Ф’нор, арфист восторженно их приветствовал и пожелал показать им свой прекрасный холд. Он был несколько разочарован, узнав, что им здесь уже все знакомо.

— Ты забыл, сколько народа помогали его строить, Робинтон, – сказал Ф’лар. – Вероятно, это самый известный холд на всей планете!

В это мгновение Шарра и корабельный кок, отличавшийся крайней худобой, поскольку, по его словам, только такой мог поместиться в камбузе «Рассветной Сестры», напоминавшем скорее чулан, объявили, что ужин готов. Изголодавшиеся гости едва не сбили их с ног.

Когда никто уже не мог съесть больше ни кусочка и даже мастер-арфист лишь маленькими глотками прихлебывал вино, гости разделились на группы: Джексом, Пьемур, Менолли и Шарра в одной, матросы в самой большой, а всадники и мастера в третьей.

— Интересно, что они замышляют? – мрачно пробормотал Пьемур, глядя на напряженные лица третьей группы.