Страница 270 из 342
— Они мало что говорили, мастер Робинтон. В том-то и проблема! Они настолько волновались, что понять что-либо было просто невозможно. Вероятно, Менолли смогла бы рассказать больше, поскольку с ней была Красотка и три бронзовых. Но..
— Что говорит Рут’?
Джексом пожал плечами, с тоской понимая, что от его ответов мало толку.
— Он говорил, что их образы слишком путаные, хотя и были все о людях, их людях. И что мы с Менолли не такие, как их люди.
Юноша потянулся к кувшину с кла, чтобы промочить горло, и вежливо налил кружку арфисту, который в глубокой задумчивости рассеянно осушил ее наполовину.
— Люди, – снова проговорил мастер Робинтон, прищелкнув языком, и поднялся на ноги столь стремительным движением, что Заир, пискнув, вцепился в его плечо, стараясь удержать равновесие. – Люди.. и столь давно, что у файров сохранились лишь их смутные образы. Интересно, весьма интересно.
Арфист начал расхаживать по комнате, поглаживая укоризненно щебетавшего Заира. Джексом взглянул в окно на Рут’а, который грелся на солнце во дворе в окружении местных файров. Юноша лениво прислушался к исполнявшему балладу хору, не понимая, почему они так часто прерывают пение, несмотря на отсутствие малейшего диссонанса. В окно дул приятный ветерок, несший запахи лета. Внезапно Робинтон вернул Джексома к реальности, схватив за плечо.
— Ты отлично справился, парень, но сейчас тебе лучше вернуться в Руат. Ты спишь на ходу. На этот раз, похоже, прыжок отнял у тебя куда больше сил, чем тебе кажется.
Пока мастер Робинтон провожал Джексома во двор, он заставил юношу еще раз повторить разговор с огненными ящерицами. На сей раз арфист то и дело кивал головой, словно убеждаясь, что точно все запомнил.
— Полагаю, то, что ты обнаружил Д’рама и Тирот’а целыми и невредимыми, не самое главное. Я знал, что был прав, обратившись за помощью к тебе и Рут’у. Не удивляйся, если услышишь от меня нечто большее на этот счет – естественно, с позволения Лайтола.
В последний раз стиснув руку Джексома, Робинтон позволил ему взобраться на Рут’а под разочарованные крики файров, понявших, что визит их друга подошел к концу. Пока Рут’ послушно поднимался все выше, Джексом радостно махал на прощание уменьшающейся фигуре мастера-арфиста, а затем поискал взглядом у реки Менолли и Сибелла, в то же время ругая себя за желание выяснить, где они. Еще досаднее ему стало, когда он наконец их заметил и недвусмысленность их позы дала ему понять, что их связывают отношения, о которых он даже не подозревал.
Он не стал сразу возвращаться в Руат-холд; вряд ли Лайтол ожидал его к какому-то определенному часу. К тому же рядом не было файров, которые могли бы его выдать, и он попросил Рут’а доставить его в Равнинный. Тот радостно послушался, и Джексом подумал, не понимает ли белый дракон его желания лучше него самого.
На западе Перна близился полдень. Джексом старался сообразить, как привлечь внимание Кораны так, чтобы о его визите не узнали все домочадцы холда. Он чувствовал, что сейчас она нужна ему больше, чем когда-либо.
«Вон она идет», – сообщил Рут’, опуская крыло, чтобы Джексом увидел появившуюся из холда девушку, которая шла в сторону реки с корзиной на плече.
До чего же удачная неожиданность! Юноша велел Рут’у приземлиться у берега реки, где женщины холда обычно стирали белье.
«Река не очень глубокая, – небрежно заметил Рут’, – но там на солнце есть большой валун, где мне будет уютно и тепло». Прежде чем Джексом успел ответить, дракон начал снижаться к реке, мимо быстро струящейся по предательски разбросанным камням воды, к тихой заводи, где проступали на поверхность плоские валуны. Аккуратно развернувшись, чтобы не задеть крыльями ветви тенистых деревьев вдоль реки, Рут’ легко приземлился на самый большой камень. «Она идет», – повторил он, опуская плечо, чтобы Джексом мог спешиться.
На Джексома внезапно нахлынула буря конфликтующих друг с другом желаний и сомнений. В голове эхом отдались гневные реплики Миррим. Рут’ в самом деле давно уже вошел в брачный возраст, и тем не менее..
«Она идет, и тебе с ней будет хорошо. А если тебе с ней хорошо, то и мне хорошо тоже, – сообщил Рут’. – Ты с ней счастлив и расслаблен, и это хорошо. И на здешнем солнце мне тоже тепло и радостно. Ступай».
Удивленный настойчивостью в тоне дракона, Джексом уставился на морду Рут’а. В его глазах сменяли друг друга довольные сине-зеленые огоньки, странно противореча его мысленному голосу.
Корана дошла до последнего поворота ведшей к реке тропинки и увидела Джексома. Уронив корзину, из которой вывалилось белье, она бросилась к юноше, заключив его в столь крепкие объятия и осыпая столь несдержанными поцелуями, что он на какое-то время лишился способности соображать.
Они устроились на мягкому мху, устилавшем землю вокруг камней в стороне от берега и вне поля зрения Рут’а. Корана, как и Джексом, с готовностью отдалась охватившей их страсти, которую им приходилось сдерживать во время его прошлого визита в холд. Касаясь ее нежной кожи и чувствуя, как она прижимается к нему всем телом, он вдруг подумал, что, возможно, ее любовь не была бы столь пылкой, не будь он лордом Руата. Но сейчас ему было все равно, и он всецело отдался вспыхнувшей между ними любви. В самый кульминационный момент, полный граничившего с болью роскошного наслаждения, он ощутил мягкое мысленное касание и с облегчением понял, что Рут’, как всегда, с ним.