Всадники Перна

Она тепло улыбнулась, и в ее искренности невозможно было сомневаться.

В вейр влетела стайка ее файров. Джексом попытался скрыть недовольство из-за того, что их прервали: он предпочел бы и дальше вести необычно доверительную беседу с Менолли. Но файры явно были взволнованы, и, прежде чем Менолли сумела их хоть немного успокоить, чтобы выяснить, в чем дело, в вейре появился Рут’, вращая сверкавшими множеством цветов глазами.

«Здесь Д’рам и Тирот’. Все очень волнуются, – сообщил Рут’, подставляя Джексому нос для почесывания. Джексом послушался, после чего занялся мокрыми после купания надбровьями. – Мнемент’ очень доволен собой», – с некоторой обидой добавил он.

— Что ж, Мнемент’ не смог бы вернуть назад Д’рама и Тирот’а без твоей помощи, Рут’, – твердо ответил Джексом. – Верно, Менолли?

«А я не нашел бы Д’рама и Тирот’а без помощи файров, – благосклонно заметил Рут’. – А ты додумался отправиться в прошлое на двадцать пять Оборотов».

Менолли вздохнула, не слыша последнего комментария Рут’а.

— Собственно, мы в большей степени обязаны огненным ящерицам с юга.

— Именно это только что и сказал Рут’..

— Драконы – честный народ! – Менолли тяжело вздохнула и встала. – Идем, дружок. Нам с тобой пора возвращаться по домам. Мы сделали то, за чем нас посылали, и сделали все как надо. Так что этим и удовлетворимся. – Она весело взглянула на юношу. – Так ведь? – Она подняла с пола свой мешок. – И так оно пусть и остается. Хорошо?

Взяв Джексома под руку, она помогла ему встать, и ее заговорщическая улыбка, как ни странно, полностью развеяла всю обиду, которую он начал ощущать.

Выйдя на карниз, они увидели оживление вокруг королевского вейра, куда стекались всадники и женщины из Нижних пещер, приветствуя Д’рама и его бронзового.

— Должна признаться, приятно покидать Бенден, когда все пребывают в хорошем расположении духа, – заметила Менолли, когда Рут’ унес их с Джексомом в небо.

Джексом рассчитывал высадить Менолли в Доме арфистов и вернуться в Руат, но, едва Рут’ представился сторожевому дракону на вершине, на его шею опустились Заир и маленькая королева с ленточками арфистов. Файры вцепились когтями в гребень дракона.

— Это же Кими Сибелла! Он вернулся! – В голосе Менолли прозвенели ликующие нотки, каких Джексом никогда прежде не слышал.

«Сторожевой дракон говорит, что мастер-арфист хочет нас видеть. И Заир тоже, – сообщил Рут’. – Меня он тоже имеет в виду», – с приятным удивлением добавил он.

— Почему бы мастеру-арфисту с тобой не увидеться, Рут’? Наверняка он хочет тебя похвалить, чего ты вполне заслуживаешь, – сказал Джексом, любовно похлопав дракона по изогнутой шее.

Рут’ завертел головой, ища подходящее место для приземления во дворе.

По ступеням мастерской быстро спустились мастер Робинтон и незнакомый мужчина с аксельбантом мастера на плече. Робинтон раскинул руки, собираясь заключить Менолли и Джексома в восторженные объятия. Юноша почти смутился. Затем, к его немалому удивлению, другой арфист выхватил у Робинтона Менолли и закружил ее, осыпая громкими поцелуями. Вместо того чтобы протестовать против такого отношения к своей подруге, файры устроили зрелищные маневры в воздухе, переплетаясь шеями и крыльями. Джексом знал, что королевы огненных ящериц редко вступают в телесный контакт с другими королевами, но Красотка и чужая золотая радовались не меньше, чем Менолли и незнакомец. Бросив взгляд на Робинтона, Джексом, к своему изумлению, увидел, что мастер-арфист самодовольно улыбается, но, когда тот заметил взгляд юноши, выражение его лица быстро изменилось.

— Идем, Джексом, Менолли с Сибеллом предстоит обменяться новостями за несколько месяцев, а мне хотелось бы услышать твою версию, как нашли Д’рама.

Когда Робинтон повел Джексома к мастерской, Менолли вскрикнула и, вырвавшись из рук Сибелла, неуверенно шагнула к Робинтону, хотя, заметил Джексом, пальцы мужчины из своих она так и не выпустила.

— Мастер?

— Что? – с притворным недовольством спросил Робинтон. – Неужели Сибелл не заслужил хотя бы толику твоего внимания после долгого отсутствия?

Джексом злорадно отметил нерешительность и замешательство на лице Менолли. Сибелл продолжал улыбаться.

— Послушай сперва то, что он собирается тебе рассказать, девочка, – уже мягче проговорил Робинтон. – Меня же вполне устроит общество Джексома.

Оглянувшись на парочку, пока Робинтон уводил его в мастерскую, Джексом заметил, что они обнимают друг друга за талию, сблизившись головами. Оба не спеша шагали в сторону луга за мастерской, а над ними кружили их файры.

— Так это ты вернул назад Д’рама и Тирот’а? – спросил Робинтон Джексома.

— Я только их нашел. Их вернули предводители Бенден-Вейра сегодня утром по времени Бендена.

Робинтон замешкался, едва не споткнувшись на верхней ступеньке. Он привел Джексома к себе.

— Но они все это время были в той бухте? Как я и предполагал..

— Да, двадцать пять Оборотов назад.

Не дожидаясь дальнейших расспросов, Джексом поведал о своем приключении с самого начала. Робинтон слушал его с куда большим сочувствием и вниманием, чем до этого Лесса или Ф’лар, и Джексому начала нравиться его непривычная роль.

— Люди? – Мастер-арфист, который сидел, откинувшись в кресле и положив ногу на стол, внезапно выпрямился, и его каблук со звоном ударился о каменный пол. – Они видели людей?

Джексом на мгновение опешил. Предводители Вейра отнеслись к его словам с тревогой и сомнением, но Робинтон вел себя так, будто почти ожидал это услышать.

— Я всегда придерживался мнения, что мы пришли с Южного континента, – пробормотал арфист, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо еще, а затем дал Джексому знак продолжать.

Джексом, однако, вскоре понял, что арфист слушает лишь его вполуха, хотя кивал в нужных местах и время от времени задавал вопросы. Юноша рассказал о своем с Менолли благополучном возвращении в Бенден-Вейр, не забыв упомянуть о своей благодарности Мнемент’у за то, что тот позволил Рут’у поесть, и наконец замолчал, думая, как задать арфисту свой собственный вопрос, но Робинтон хмуро размышлял о чем-то своем.

— Расскажи-ка еще раз, что говорили файры про тех людей, – попросил арфист, положив локти на стол и не сводя взгляда с Джексома. На его плече, словно эхо, вопросительно пискнул Заир.