Всадники Перна

Джексом оттолкнулся от стены, невольно расправив плечи. Почтительное обращение Бранда прибавило ему уверенности в себе. Подумав, он вспомнил и другие признаки изменившегося к нему отношения. Он просто не обратил на них внимания, поскольку все его мысли были заняты огненным камнем. Внезапно он понял, что Дилана не донимала за завтраком упреками, что он слишком мало ест, а Дорс и вовсе куда-то подевался. Да и Лайтол не расспрашивал его о здоровье Рут’а, явно озабоченный другими делами.

В тот вечер, когда Джексом вернулся из кузнечной мастерской, Лайтолу и Файндеру не терпелось узнать про звезды Вансора, и пересказ услышанного затянулся дотемна. Необычную молчаливость воспитанников и прочих домочадцев он списал на то, что их увлекло его повествование, хотя у Лайтола, Файндера и Бранда обычно всегда находилось что сказать.

На следующее утро он едва успел выпить кружку кла и съесть пирожок с мясом: на засеянные весной поля на юго-западе ожидалось Падение Нитей, и путь туда был неблизкий.

«Мне еще несколько месяцев назад стоило высказать все, что я о них думаю», – промелькнуло в голове у Джексома, когда он вошел в свои покои. Когда он ухаживал за Рут’ом, его не полагалось беспокоить, и он только теперь начал это ценить. Джексом смазывал маслом шкуру дракона и чистил его ранним утром или поздним вечером. Раз в четыре дня им приходилось летать на охоту, поскольку белому дракону еда требовалась чаще, чем остальным, более крупным. Рут’а обычно сопровождали файры из холда, пируя вместе с ним. Большинство людей кормили своих питомцев ежедневно с рук, но огненных ящериц невозможно было отвадить от только что пойманной свежей добычи, и в конце концов их инстинктам решили не препятствовать. Файры отличались непредсказуемостью. Хотя никто не сомневался в их привязанности с момента вылупления, с ними порой случались внезапные приступы страха, и они исчезали, порой надолго. Вернувшись, они вели себя так, будто никуда не пропадали, хотя иногда передавали довольно-таки странные мысленные образы.

Джексом знал, что сегодня Рут’ готов поохотиться: он чувствовал исходившее от его друга нетерпение. Рассмеявшись, юноша облачился в тяжелую летную куртку и, натянув сапоги, вежливо поинтересовался, какую еду предпочитает сегодня его дракон.

«Цеппи, сочного равнинного цеппи, а не тех жилистых горных». – Рут’ фыркнул, подчеркивая отвращение.

— Ты прямо-таки источаешь чувство голода, – заметил Джексом, подходя к дракону.

Рут’ слегка ткнулся носом в грудь юноши, и тот даже сквозь куртку ощутил его прохладное дыхание. Глаза дракона поблескивали красным, свидетельствуя о разыгравшемся аппетите. Направившись к огромной металлической двери, выходившей во двор конюшни, он распахнул ее, толкнув передними лапами.

Возбужденные голодными мыслями Рут’а, огненные ящерицы в предвкушении закружились вокруг. Сев на дракона, Джексом велел ему взлететь. Старый коричневый сторожевой дракон с огневой вершины пожелал им доброй охоты, а его всадник помахал рукой.

Кроме получаемой от холдов десятины, все шесть Вейров Перна содержали собственные стада и мясных птиц, которыми питались их драконы, но никто из лордов не возражал, если какой-нибудь всадник кормил своего дракона на его земле. Поскольку Джексом, будучи лордом, формально имел право на все имущество в пределах Руата, охота Рут’а воспринималась как дань вежливости. Лайтолу не требовалось напоминать Джексому, чтобы тот сдерживал аппетиты своего зверя, не слишком обременяя холдеров.

В этот раз Джексом дал Рут’у координаты богатого лугового поселения, где, по словам Лайтола, откармливали для весеннего забоя мясных цеппи.

Холдер поселения по имени Теггер выехал им навстречу на своем скакуне, вежливо приветствовал юного лорда и ответил на его не менее вежливые вопросы о здоровье, поголовье птиц и упитанности несушек.

— Хотел бы тебя попросить кое о чем напомнить лорду Лайтолу, – начал Теггер, и Джексом почувствовал его недовольство. – Я уже не раз обращался к нему по поводу яйца огненной ящерицы: это мое право как холдера, да и польза была бы немалая. Как мне получить хороший выводок, если к яйцам подберутся вредители и прогрызут скорлупу? Из-за змей и тому подобного я теряю четыре-пять штук в каждой кладке. А файры бы их прогнали – так же, как они помогают моему приятелю с Лысого озера, да и другим, с кем я говорил, тоже. Крайне полезные создания. Лорд Джексом, я холдер уже двенадцать Оборотов, и у меня есть полное право на файра. Палон с Лысого озера уже получил огненную ящерицу, а он владеет холдом лишь десять Оборотов.

— Даже представить не могу, почему тебя обошли, Теггер. Посмотрю, что удастся сделать. У нас сейчас нет кладки, но когда появится – помогу чем сумею.

Теггер мрачно его поблагодарил, а затем предложил поохотиться на стадо птиц, пасшихся в дальнем конце равнинного луга. Тех, что поближе, ему хотелось сохранить для забоя: спасаясь от дракона, они могли сбросить недельный привес.

Джексом поблагодарил его, а Рут’ добавил свою трель, заставив скакуна Теггера встать на дыбы. Теггер рассерженно стукнул животное по голове, приводя его в чувство.

«Вряд ли Теггер сможет запечатлеть файра», – подумал Джексом, вскакивая на плечо Рут’а.

«У него уже было яйцо, – согласился с ним Рут’. – Малыш ушел в Промежуток, но так и не вернулся туда, где вылупился».

— Откуда ты это знаешь?

«Мне рассказали файры».

— Когда?

«Тогда же, когда это случилось. Я просто запомнил. – Рут’ явно был доволен собой. – Они рассказывают мне много интересного, когда тебя нет рядом».

Джексом только теперь понял, что обычного сопровождения из файров вокруг нет, несмотря на охоту Рут’а. Похоже, Бранд им это запретил, хотя юноша и не думал об этом.

Рут’ горестно спросил, нельзя ли им уже приступить к охоте, поскольку он проголодался. Они отправились в предложенное место, и Рут’ высадил Джексома на поросшем травой холме, откуда открывался хороший вид на охоту. Едва Рут’ снова взмыл в воздух, как рядом почтительно появилась стая огненных ящериц, дожидаясь, когда дракон позовет их присоединиться к пиршеству.

Некоторые драконы не спешили, пикируя на разбегающееся стадо и выбирая добычу пожирнее. Но Рут’ то ли не слишком привередничал, то ли на него повлияли слова Теггера о том, что загнанные цеппи теряют в весе, – так или иначе, белый дракон расправился с первым же самцом, переломив его длинную шею.