Всадники Перна

Глава 14

Руат-холд, раннее утро.

Бенден-Вейр, полдень

Когда пришло известие, что в этот ясный весенний день, вероятно, случится Рождение, Джексом не знал, радоваться ему или нет. С тех пор как десять дней назад две королевы убили друг друга, Лайтол пребывал в столь мрачном настроении, что Джексом передвигался по холду на цыпочках. Его опекун и прежде не был склонен к веселью и шуткам, но его нынешнее молчание держало в напряжении весь холд. Даже новорожденный младенец не плакал.

Джексом знал, что потеря даже одной королевы – это плохо, очень плохо, ужасно, но потерять двух, да еще столь кошмарным образом! Казалось, дальше будет только хуже. Случившееся потрясло Джексома до глубины души, и он боялся вновь увидеться с Фелессаном, не в силах забыть, как они осквернили своим присутствием площадку Рождений. Не наказание ли это?

Но если рассуждать логически, обе королевы погибли не в Руате и не над Форт-Вейром, под крылом которого находился Руат. Джексом никогда не встречался ни с Киларой, ни с Бреккой. Ф’нора он знал и глубоко ему сочувствовал, если хотя бы половина того, что он слышал, была правдой и Ф’нор в самом деле забрал Брекку к себе в вейр, забросив обязанности помощника предводителя ради заботы о ней. Брекка была очень больна. Странно: ее все жалели, но никто ни слова не говорил про Килару, которая тоже лишилась королевы.

Все это было крайне интересно, но Джексом знал, что вопросы задавать не стоит, точно так же как и спрашивать, отправятся ли они с Лайтолом на Рождение. Зачем иначе предводителю Вейра их извещать? И потом, Талина ведь стала претенденткой от Руата на Запечатление королевы? Руат не мог не быть представлен на Рождении. Бенден-Вейр всегда приглашал на Запечатление, в отличие от других Вейров. К тому же Джексом уже целую вечность не видел Фелессана.

Мальчик вздохнул, вспомнив день свадьбы в Телгаре, и его пробрала дрожь. В памяти всплыл тошнотворный холод Промежутка и тот страх, который он тогда ощутил, – как говорил Лайтол, мужчина не должен бояться признаваться в собственном страхе. И точно так же ему было страшно, когда он смотрел, как сражаются Ф’лар и Т’рон. По его спине пробежал неприятный холодок. На Перне все шло не так, как следовало: королевы драконов убивали друг друга, предводители Вейров устраивали поединки на глазах у всех, повсюду падали Нити без какой-либо закономерности и причины. Жизнь лишилась былого порядка и постоянства, катилась в хаос, и Джексом никак не мог помешать неумолимому разрушению нормальности. Это казалось несправедливым, ведь прежде все шло так хорошо. Все свидетельствовало о том, что жизнь в Руат-холде становится лучше. Но за последние шесть дней они потеряли угодья на северо-востоке, и, если так пойдет и дальше, от тяжких трудов Лайтола мало что останется. Может, потому он и ведет себя так странно. Но в любом случае это несправедливо, ведь он так старался. А теперь нельзя исключать даже, что Джексом пропустит Рождение и не увидит, кто сможет запечатлеть то королевское яйцо. Сплошная несправедливость!

— Лорд Джексом, – послышался с порога шепот служанки, – лорд Лайтол велел, чтобы ты переоделся в самое лучшее. Скоро начнется Рождение. Как думаешь, господин, у Талины есть шанс?

— Еще какой! – сорвавшимся от волнения голосом воскликнул Джексом. – Она ведь родилась в Руате! Иди, я сейчас!

Неловкими пальцами он застегнул штаны и рубашку, которые не надевал со дня свадьбы в Телгаре. Он сумел тогда не испачкать прекрасную ткань, но на правом плече остался жирный след от руки какого-то гостя, который стащил его со ступеней Телгар-холда, откуда он наблюдал за схваткой.

Накинув плащ, он отыскал под кроватью вторую перчатку и выбежал во двор, где ждал синий дракон. При виде его Джексом тут же вспомнил, что старший сын лорда Грожа получил яйцо файра. Лайтол отказался от двух, полагавшихся Руат-холду. И это была вопиющая несправедливость. Даже если Лайтол не мог и думать о том, чтобы запечатлеть файра, Джексому яйцо полагалось как лорду Руата, и Лайтол не имел права ему отказать.

— Если ваша Талина сможет запечатлеть королеву, это будет добрый день для Руата, – приветствовал его Д’вер, синий всадник.

— Да, – уныло ответил Джексом.

— Веселей, парень, – приободрил его Д’вер. – Могло быть и хуже.

— То есть?

Д’вер лишь усмехнулся, и Джексом, несмотря на обиду, предпочел не допытываться.

— Доброе утро, Требит’, – сказал он синему дракону.

Тот повернул голову, и в огромном глазу заплясали разноцветные огоньки.

Послышался негромкий, но отчетливый голос Лайтола, отдававшего распоряжения управляющим.

— Вместо каждого выжженного поля мы будем засевать два новых, пока хватит семян. На северо-востоке хватает невспаханной земли. Отправьте туда людей.

— Но, лорд Лайтол..

— Только не надо причитать про временное жилье. Если мы не проявим предусмотрительности, нам не хватит еды, а голод куда тяжелее перенести, чем пару сквозняков.

Лайтол бегло оглядел Джексома, рассеянно пожелал ему доброго утра, вскарабкался по плечу Требит’а, чтобы занять место на его шее, и у него начала дергаться щека. Жестом велев своему подопечному сесть впереди, лорд-управляющий кивнул Д’веру.

Синий всадник едва заметно улыбнулся, словно ничего большего и не ожидал, и мгновение спустя они уже были в воздухе. Внизу быстро уменьшался сигнальный костер на вершине Руата. Затем у Джексома перехватило дыхание от пугающего холода Промежутка, и они возникли над Звездными Скалами Бендена, столь близко от других летящих в Вейр драконов, что Джексом испугался возможного столкновения.

— Откуда.. откуда они знают, где мы? – спросил он Д’вера.

— Они знают, – усмехнулся всадник. – Драконы никогда не сталкиваются..

По обычно веселому лицу Д’вера промелькнула тень, и Джексом застонал от своей глупости, ведь он напомнил о сражении королев.

— Нам все об этом напоминает, – сказал синий всадник, словно прочитав его мысли. – Даже цвета драконов поблекли. Но, – уже веселее продолжил он, – Запечатление нам поможет.